Поведай нам, тьма стр. 71
в темном месте.
— Теперь больше никогда не буду играть в прятки.
— Как бы там ни было, но Анна еще рассказала мне, что у них есть вьетнамский эквивалент нашей планшетки. Только они эту штуковину называют по-другому. И, судя по ее рассказам, в массовое производство этот предмет еще не запущен. А поступают они так: откапывают гроб девственницы и берут его крышку. Она не сказала, что используют в качестве указателя…
— Наверное, кость…
Чед улыбнулся.
— Что бы там ни было. Отрезанный палец.
— Фу, как грубо.
— Но я думаю, они пишут алфавит или что там у них имеется на крышке гроба, затем собираются вокруг и задают вопросы. Это гадательное приспособление точно такое же, как наша планшетка.
Кори почувствовала, что дрожит.
— Боже, у меня выступила гусиная кожа, — сказала она, растирая руки. — Не знаю, то ли от твоего рассказа об игре в прятки, то ли от упоминания о крышке гроба, но…
— От подобного и у меня мурашки ползут по коже. От одних разговоров. Но ты бы услышала Анну. Ты была бы по-настоящему потрясена, потому что она верит каждому слову. И по тому, как все это рассказывает, видно, что это путает ее. Но здесь у нас ей очень нравится. «Слишком светло для духов, — говорит она. — В Соединенных Штатах нет призраков». — Чед тихонько засмеялся. — Думаю, чушь собачья. Но, мне кажется, в чем-то она права. Легко быть скептиком, пока не сталкиваешься с темнотой. Довольно скоро перестаешь верить в то, что рядом может быть что-то такое: чудовища, или призраки, или демоны. Стоит потерять веру в это, и на очереди потеря веры в Бога.
Кори покосилась на него.
— Надеюсь, ты не собираешься цитировать Писание?
— А ты омылась в крови Агнца?
— О Господи!
— Богохульница.
— Сам такой.
Чед поднял руку, словно призывая ее остановиться:
— Я провел много времени вдали от света, вот и все. И это не проходит бесследно. Очень скоро обнаруживаешь, что в жизни есть немало загадочного, что не сразу бросается в глаза. Мне кажется, это нечто такое, о чем многие люди, как правило, забывают, живя в городе.
— Если только не балуются с планшеткой.
— Верно, верно.
— Она напоминает нам о том, что где-то есть еще что-то. Может быть, это совсем не то, о чем бы тебе хотелось знать, но оно существует. Ждет, пока ты его позовешь.
— «Протяни руку и обязательно на кого-то наткнешься».
— Да, — улыбнулась Кори. — Может, нам начать выпускать рекламные плакаты типа «Принесите планшетку в дом и ощутите вкус темноты». — Улыбка сошла с ее лица, и она пристально посмотрела на Чеда. — Их действительно следует делать из крышек гробов.
… Когда в доме погас свет, с телевизионного экрана исчезло «Еженедельное футбольное обозрение», и Джейк пробормотал:
— О, блин! Ну что ты на это скажешь!
Кори, готовившаяся к завтрашнему уроку, посвященному «Отелло», ответила:
— «Погаси свет, и свет погаснет».
— Но ради Бога, — вставил Чед, — не гаси телик.
— Веселенькое дельце.
На улице была гроза и сильный ветер, и Кори сомневалась, что причиной отключения электроэнергии был перегоревший предохранитель. Но она отложила книгу и тетрадь в сторону, поднялась из кресла и осторожно прошла через темную комнату. За дверью порыв ледяного ветра распахнул халат, раздул его за спиной, заполоскал ночнушку