Поведай нам, тьма стр. 77
было так хорошо.
— Где это было?
— А, понятия не имею. Где-то вот в таких же горах. Мне было всего четыре года.
— Это очень юный возраст, так что удивительно, как ты вообще хоть что-то смогла запомнить.
— Все как в тумане. Но тогда еще была жива моя мама. Какую-то часть пути она несла меня на себе. Это последнее, что я о ней помню, — она несет меня на спине, а вокруг горы, горы. Кроме этого помню лишь то, как была напугана и хотела поскорее домой, в безопасность.
— Нетрудно представить, что дикая природа кажется ребенку в таком возрасте ужасно необычной и пугающей.
— Да.
«Надо ли спрашивать, что случилось с ее матерью?» — терялся в догадках Говард. Очень не хотелось. Это могло ее расстроить. С другой стороны, если притвориться, что он не обратил внимания на упоминание о ее маме, Анжела может посчитать его равнодушным.
— Твоя мать умерла? — спросил он.
Анжела кивнула:
— Думаю, это случилось спустя несколько дней после нашего возвращения из того похода в горы. Она вышла за блоком сигарет и попала под машину.
— Мне очень жаль.
— Спасибо. Мне тоже. Хуже всего, что это произошло, когда я была еще слишком маленькой, и я ее едва помню. А как бы мне хотелось узнать ее поближе.
— Это ужасно.
— Ничего не попишешь.
К горлу Говарда подступил комок.
Анжела легонько похлопала его по бедру.
— Во всяком случае, это была моя единственная встреча с дикой природой до нынешнего момента. Если бы я знала, что это может быть так…
— С бегающими вокруг психами…
— Да, но психи встречаются повсюду. Мне так они попадаются всю жизнь. — Она произнесла последнюю фразу так, словно это было простое наблюдение. Говард не уловил страха или жалости к себе в ее голосе.
— Ты имеешь в виду таких, как Скеррит?
— Скеррит, да. Но он не единственный, и не самый худший. — Она повернулась к нему. Месяц припудрил ее лицо, по которому скользнула кривая улыбка. — Не иначе, я их притягиваю.
— Тогда, пожалуй, и я сумасшедший. Потому что меня к тебе тянет.
Анжела прильнула к нему и, когда он обнял ее, запрокинула назад голову и закрыла глаза. Говард нежно прикоснулся ртом к ее губам. Таким мягким, теплым и открытым. Когда она сильнее прижалась к нему, он почувствовал нажим маленьких упругих грудей и ощутил, как вздымается и опускается ее грудная клетка при дыхании. Горячее дыхание обожгло ему рот.
Анжела дрожала. Дрожал и Говард.
— Замерзла? — прошептал он ей в губы.
— Немножко. А ты?
— Да, — тихо ответил он, прекрасно зная, что холод был не единственной причиной дрожи. — Не пора ли вернуться к костру?
В ответ она крепко стиснула его в объятиях и впилась в губы. В этом порыве было что-то, напоминавшее отчаяние.
«Боже мой, — думал он. — Это невероятно. Почему она себя так ведет?»
Почему выбрала меня? Не такой уж я особенный.
Пожалуй, считает меня таким.
Уверен, позволит мне сделать все, что ни пожелаю. Ночью, когда все уснут…
Она доверяет мне. Вот в чем дело. И я не могу этим воспользоваться. Не смогу сделать ничего такого, что заставило бы ее усомниться во мне. Если всю жизнь она натыкается на сумасшедших…
Что, черт побери, она хотела этим