Повесть о хлорелле стр. 18
площадей, ни изменений в севообороте. Наоборот, площади, непригодные для обработки, найдут себе применение, они станут прудами для размножения хлореллы. Таких земель на свете великое множество… Хлорелла нужна густо населенной Европе, не менее важна для Азии, где питаются рисом, в котором ничтожно мало белков и еще меньше витаминов. Кажется, просто и ясно, а вот сын и его друзья этого не понимают. У этих людей своя, особая логика и своеобразное отношение к науке. Не хватит у них аргументов, они свою точку зрения дубинкой поддержат. Послушал бы их Арон, вот уж была бы потеха! Можно ему, впрочем, это удовольствие доставить. Он давно собирался поговорить с сыном. Прекрасный случай для Арона весело посмеяться.
— Говорят, Петр, — начинает отец, — что речь твоя в ботаническом обществе имела такой же успех, как и предыдущая у гидробиологов. Ты бы рассказал нам, что там происходило.
Вопрос застает сына врасплох. Он устремляет на мать умоляющий взгляд — она должна его избавить от ответа. Взгляд матери выражает досаду: время ли сейчас, в присутствии гостя, затевать такой разговор? Молчание продолжается, сын все еще надеется, что мать ответит вместо него.
— Я должен был выступить. Все хотят знать, что мы делаем, — неохотно отвечает он, умоляюще сложив руки и покорно согнувшись. Сам он не терпит этой позы у других, но не осуждает у себя, считая ее выражением учтивости. — Мы слишком много наобещали, теперь уже нельзя молчать. За границей серьезно занялись хлореллой, в Соединенных Штатах Америки много пишут о ней. Я объяснил членам общества, что мы разрабатываем способы кормления этой водорослью рыб. Страна нуждается в кормах, и мы исполним наш долг.
— Ты сказал им неправду, — со страдальческой усмешкой проговорил отец, — ведь я не этим занимаюсь. Страна не только нуждается в корме для рыб. Мы — ученая держава и должны развивать общие идеи в науке… Мы не можем отставать от Соединенных Штатов, Голландии, Японии, где проблема изучена полнее, чем у нас. Отставать — значит терять независимость… Никто по дал тебе права за меня говорить.
— Я знаю, отец, — приложив руку к сердцу в знак сожаления, что прервал его, защищался молодой человек. — Но если… если станет известно, что мы занимаемся чем-то другим, твои враги тебя не пожалеют. Я не могу этого нм позволить, ты большой человек, им не понять тебя.
— Я но нуждаюсь в твоей защите, никто не дал тебе права…
И снова сын не дает ему договорить. Он, конечно, с отцом согласен, отцу не нужна его защита. И все же продолжает:
— Мне больно и стыдно, когда тебя называют фантазером. Двадцать лет они отвергали твою идею о хлорелле, не верили, что эта водоросль чего-нибудь стоит. Ты победил, тебе разрешили ее изучать. Почему же не уступить и не помочь рыбоводам? Они будут тебе благодарны. Сделай это ради науки, ради других и себя.
То ли, что ученый слышит это не впервые, или обида на сына, который дважды не дал ему договорить, расстроили его, он холодно и строго отвечает:
— Я никому не запрещаю пользоваться хлореллой, как угодно: кормить скот, отдавать рыбам, извлекать из нее витамины. Моя цель — другая, и единственное, чего я прошу, это чтобы мне не мешали. Я думаю о судьбах человечества. Скажи мне по