Повесть о хлорелле стр. 24
совет института решил поговорить о хлорелле, взвесить ее достоинства и недостатки и вынести решение. Свиридов ждал этого заседания с нетерпением. Он был уверен, что все, кто предан науке и готов за нее постоять, поддержат его. Придет конец обидному равнодушию и насмешкам, хлореллой займутся всерьез.
Несколько дней профессор Свиридов готовился к своему выступлению, тщательно обдумывал каждую фразу. Особенно трудно ему давалось вступление. «Дорогие друзья! — мысленно обращался он к ученому совету. — Наша задача — накоплять в растениях скрытую энергию, преобразовывать в пищу солнечный свет…» Вступление показалось ему слишком элементарным, с учеными, пожалуй, лучше говорить языком фактов и цифр. «Уважаемые коллеги! — начинал он снова и снова свой доклад. — Близится час, когда призрак голода исчезнет с нашей планеты. На берегах Тихого и Индийского океанов, где недостаточно белков и большая часть населения мечтает о щепотке риса, ждут нашей помощи. Мы им дадим нечто большее, чем рис…» Дальше следовал рассказ о «родных сестрах» хлореллы — морских водорослях, которые содержат такие важные вещества, как йод, калий и фосфор; о морском салате, ни в чем не уступающем наземному, о морской капусте, занимающей на одном лишь Дальнем Востоке сотни тысяч гектаров морского дна… «И капуста, и салат давно стали нищей для людей. У берегов Сахалина и на побережье Белого моря водоросли служат кормом для молочного скота, подобно сену идут на корм и подстилку лошадям, а на Черноморском побережье используются для удобрения. Не такая уж диковинка водоросли, почему же хлорелла так озадачила вас?»
В тот торжественный день Свиридов надел свой лучший костюм, дал жене завязать новый галстук в косую полоску, начистил до блеска ботинки и с легким сердцем отправился на заседание ученого совета.
Был знойный июльский день. Солнце щедро излучало тепло в окна зала заседания, насыщая помещение жарой. Доклад, назначенный на одиннадцать часов, был перенесен на два, затем на три часа и заслушан лишь в начале шестого. Истомленный ожиданием, Свиридов забыл все, к чему так усердно готовился. Ученые, разморенные духотой, усталые от споров и передряг, вначале слушали его с интересом, затем повели себя так, словно вовсе не было доклада и самого Свиридова среди них. Кто, непринужденно развалившись на стуле, перешептывался с соседом или сразу с двумя, кто попивал нарзан или курил, некоторые даже дремали. Обиженный и раздраженный Свиридов сбивался, терял нить рассуждений, а когда кто-то вполголоса произнес слово «чудак» — кличку, которой его в институте окрестили, он, не окончив доклада, стремительно покинул заседание. Оставаться после этого в Одетое Свиридов не пожелал и, получив приглашение руководить научной работой в ботаническом саду одного из приволжских городов, вскоре уехал.
На новом месте история повторилась. Директор сразу же дал профессору понять, что работа над хлореллой тематическим планом не предусмотрена. Он может ею заниматься во внеурочные часы, к его услугам теплицы и лаборатория. Свиридов подумал, что его недруги из Одессы успели и здесь ему повредить…
Он жил опять в доме бежавшего заводчика на центральной улице города, его окружали дети, жена, но он был счастлив менее, чем когда-либо. Его разлучили с мечтой, лишили возможности к ней вернуться. Надежда найти поддержку в Москве не оправдалась. В почтенной Академии его внимательно выслушали, похвалили за смелость и инициативу и пожелали удач. Президент, —