Повести о Ветлугине стр. 189
снижали голоса до шепота, то принимались кричать друг на друга. Все правдоподобнее становилась наша догадка- вымысел, разматываясь виток за витком, как волшебная, далеко уводящая нить.
И когда Андрей, прикинувшись простачком, вдруг спросил Петра Ариановича на уроке, не бывал ли он в Сибири, а тот, вздохнув, ответил, что за всю жизнь из Центральной России не выезжал, мы только многозначительно переглянулись.
Еще бы! Станет выкладывать на уроке всю подноготную!
С презрением поглядывая на одноклассников, мы надувались, как голуби-трубачи. Тайна переполняла нас. Никто не догадывался, почему учитель хорошо знает Север России, а мы с Андреем догадались. Два человека в Весьёгонске, больше никто!
Но задача была решена неправильно.
Глава пятаяПРОЗВИЩЕДядюшка решил ее по-другому.
Он раньше нас проник в тайну учителя, причем со свойственной ему суетливостью забежал с задворок, с черного хода. Впоследствии Андрей утверждал, что не иначе как дядюшке помогли его приятели из жандармского управления. А приятели у него были повсюду.
Возможно, перехватывалась и читалась обширная переписка Петра Ариановича; возможно, кое-какие сведения были добыты непосредственно в Москве.
Дядюшка, во всяком случае, был вознагражден за свои хлопоты. Приезжий явился ценнейшим пополнением и даже украшением его коллекции.
— Вдумайтесь, вдумайтесь только, господа! — упрашивал дядюшка, простирая руки к сидящим на диване и в креслах удивленным гостям. — Живет учитель географии. И где живет? В Весьёгонске в нашем, то есть посреди болот, за тридевять земель от всякой цивилизации. — В горле его что-то восторженно попискивало. — Нуте-с… И вот из дремучей глуши увидал вдруг острова. Не один, заметьте, — много, целый архипелаг! Новехонький, даже без названия, не открытый еще никем… Где же увидал? В Северном Ледовитом океане. Как увидал? Почему?
Весьёгонцы ошеломленно смотрели на дядюшку.
— Через телескоп или в бинокль? Ничуть! Умозрительным путем. Силой мысли, так сказать.
— Это смешно!
— Уж так то есть смешно…
Входили новые гости.
— Приезжий-то, знаете?.. — бросался к ним дядюшка.
— Что?
— Острова открыл!
Гости пугались:
— Где?
— То-то и есть что где! На краю света! В Северном Ледовитом океане!
— Бывал, что ли, там?
— То-то и есть что не бывал. За письменным столом сидючи открыл… Другие путешественники — на корабле, верхом, пешком, а наш путешественник — в кресле сидючи.
— Как так?
— А так. Ткнул карандашиком в карту. «Здесь, говорит, мой архипелаг! Негде ему больше быть, как здесь».
В гостиной смеялись. Один дядюшка не смеялся. Он стоял посреди комнаты, гордо выпрямившись, обеими руками расправляя пушистую бороду.
Вот уж подлинно счастье привалило ему! Год бы трудился — такого сюжета не выдумал. А тут смешной сюжет для анекдота — даже серии анекдотов — сам давался в руки.
— Ну вас! — говорил он, озорно поблескивая глазами. — Радоваться бы надо, торжествовать, что среди нас такое светило живет, а вы со смеху помираете, шута горохового из него делаете!
— Позвольте, Федор Матвеич! — подавала голос исправница. — Как же говорите: в Сибири не бывал? Он именно бывал — ссылался, привлекался…
— Не ссылался! Точно знаю! Не ссылался! Привлекался — да. Участвовал в студенческой забастовке… И вот результат! Имея влечение к научной географической деятельности, к таковой не допущен! Вместо Северного полюса и всемирной славы пожалуйте на болото, в Весьёгонск!
— Скажите! — качали головами гости, усаживаясь за стол и продолжая разговор под однообразное постукивание бочоночков