Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 272

Размер шрифта
-
+
Тема

случае, показать ее фотографию.

— И о голубых льдах рассказать…

Афанасьеву мы позвонили из ближайшего же автомата.

Нелегко было растолковать по телефону обстоятельства столь запутанного дела, пытаясь заодно как-то представиться, отрекомендоваться. Но кажется, академик меня, в общем, понял. Он понял бы, я уверен, еще лучше, если бы Андрей не мешал мне. Мои друг топтался тут же в тесной телефонной будке, делая многозначительные гримасы, хмуря брови и надоедливо бубня над самым ухом: «Про Улику ему объясни. Про голубые льды…»

— Мы с вами так сделаем, — сказал наконец Афанасьев. — Сегодня у нас что? Суббота? Завтра, стало быть, воскресенье. Вот и прошу завтра ко мне на дачу. Обо всем и поговорим. Адрес такой. Записывайте…

К Владимиру Викентьевичу Афанасьеву мы отправились не без трепета. Ведь это был покровитель нашего учителя, помогавший ему в самые трудные годы жизни, и, быть может, единственный человек, кроме нас, искренне расположенный к Петру Ариановичу и горевавший о его безвременной гибели. Мало того, это был академик, ученый с мировым именем, автор более двухсот научных трудов!

Но с первых же слов Афанасьева чувство неловкости и связанности исчезло. Нам стало удивительно просто с ним — почти как с Петром Ариановичем.

Он вышел на террасу, встречая нас, приветливо улыбающийся, очень похожий на елочного деда-мороза. У него была такая же пушистая четырехугольная борода и ласковые морщинки у глаз, но одет был не в тулуп и валенки, а по-летнему — в майку, тапки и какие-то полосатые брючки.

— Вот, Машенька, — сказал он церемонно, — позволь тебе представить…

Мы последовали за его высокой седой женой на террасу и уселись вокруг стола, на котором был сервирован чай.

Академик продолжал пытливо присматриваться к нам.

— Ну-с, хорошо, — произнес он, пододвигая ко мне печенье. — Так как же думаете искать свою Землю-невидимку?

— А мы хотим проверить гипотезу на слух. Если Землю никак не удастся увидеть, попробуем ее услышать.

— А, эхолот! Ну что же, правильно. Кропотливо

и медленно, зато надежно. Тем более ежели такой туман… В истории исследований Арктики метод, конечно, новый, необычный, но… И как думаете: отзовутся ваши острова?

— Должны отозваться. Не могут не отозваться, — сказал Андрей, нахмурясь.

— Ну, ну, «не могут», «должны»… Очень хорошо! Погромче кричите, настойчивей зовите, обязательно отзовутся!

Лучики морщин побежали от глаз, он заулыбался. Затем уселся прочнее в кресло, со вкусом приготовляясь к обстоятельному разговору.

— Значит, прямо с университетской скамьи в Арктику? — начал Афанасьев. — И сколько пробыли там?

— Пять лет.

— Собственно, меньше пяти, — уточнил Андрей. — Если считать перерывы…

— И всё в районе своего Восточно-Сибирского моря?

— Хотелось, знаете ли, поближе к Земле Ветлугина, — пояснил я. — Боялись упустить какую-нибудь счастливую возможность. По-нашему и вышло! Возьмите хотя бы голубые льды или того же медвежонка…

На этот раз спокойно и не спеша я перечислил все наши удачи и неудачи на пути к Земле Ветлугина.

— А вы чего ждали-то? Легко ли «белые пятна» с карты стирать!

— Нет, но…

— Ждали, наверно, что трудное начнется вне Москвы, уже во время экспедиции в высокие широты, в преддверии Земли Ветлугина?.. О, это только последний этап, завершающий! Много торосов возникнет еще до Восточно- Сибирского моря. Не удивляйтесь! И тряхнет вас и сожмет во льдах.

Он с задором посмотрел на нас сбоку.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.