Повести о Ветлугине стр. 285
неделе в Москву.
Андрей рывком сдернул с себя плащ, швырнул на диван. Я с удивлением наблюдал за ним.
— Да ты не злись, — сказал я. — Ты по порядку рассказывай. Ну-с, сел ты, стало быть, на пароход…
Да, сел он в Москве на пароход. Чудесный лайнер, замечательный. Белым-белехонький, без пятнышка. Блеск, чистота, как полагается на морском корабле.
Море тоже было замечательное. (Читатель помнит, что Андрей не был щедр на эпитеты.) И покачивало основательно, не на шутку; в таких замкнутых со всех сторон водохранилищах ветер разводит большую волну.
Несмотря на сильный противный ветер, Андрей не уходил с палубы и разглядывал море в бинокль
как строгий приемщик, как инспектор по качеству. Но придраться было не к чему: Лиза сделала свою работу хорошо.
Навстречу, ныряя в волнах, двигались пассажирские пароходы, нефтевозы, буксиры, баржи со строевым лесом.
Особенно много было плотов. Не тех хлипких, связанных кое-как, вереницы которых гоняли по Мологе когда-то, а сбитых особым образом, морских.
— Так называемые «сигары», — с удовольствием пояснил стоявший на палубе матрос. — Тяжелые плоты, по семь и по восемь тысяч кубометров. Плавучий дровяной склад.
Эти «плавучие склады» плыли на длинных тросах следом за пароходами. Теперь плотовщикам не приходилось маяться с плотами, как раньше, то и дело снимать их с мелей, проталкивать на перекатах. Море было глубоко и просторно.
Все расстояния с появлением Рыбинского моря чудесным образом сократились. Теперь от Пошехонья, Рыбинска и Весьёгонска рукой было подать до Москвы.
Андрею вспомнился отъезд Петра Ариановича на железнодорожную станцию после его увольнения. На лошадях, по грязи, под дождем…
На рассвете лайнер Андрея остановился у причала весьёгонского порта.
Город, стоявший на высоком берегу, среди мачтовых сосен, выглядел гораздо красивее и компактнее, чем раньше. Андрею пришло на ум сравнение. Строители подняли Весьёгонск на вытянутой ладони, чтобы видно было проходящим мимо кораблям: «Вот он, новый город! Смотрите, любуйтесь им!..»
И впрямь, огни Весьёгонска, по свидетельству лоцманов, были видны в море издалека.
Размахивая чемоданчиком, Андрей медленно шел в гору по незнакомым улицам.
Вздорные собачонки, не признавшие в нем весьёгонца, провожали его в качестве шумного эскорта от пристани до самой конторы. Но там моего друга ждало разочарование.
— Елизаветы Гавриловны нет, — сказали ему. — Уехала по трассе.
Андрей поставил чемодан на пол и с огорченным видом вытер платком лицо и шею.
Кудрявой машинистке, стучавшей в углу на «Ундервуде», стало, видно, жаль его.
— А она скоро приедет, — утешила девушка Андрея, прервав свою трескотню. — Дня через два или через три. В Переборах побудет и в Ситцевом. Может, еще в Поморье заглянет. Она собирается в Москву, ей нельзя задерживаться…
Андрей подумал-подумал, посердился на Лизу, которая приглашает людей в гости, а сама исчезает в неизвестном направлении, и махнул в Поморье.
Часть пути он проделал на попутной машине, а у развилки. шоссе сошел с грузовика, решив сократить расстояние и пройти к колхозу напрямик, берегом.
В Весьёгонске ему довольно точно объяснили маршрут: «Всё по столбам да по столбам — и дойдете».
Железные столбы-великаны шагали навстречу Андрею.
Собранная вместе вода Волги, Шексны и Мологи вертела турбины на гидростанции в Переборах, а электроэнергия, переданная оттуда по проводам, питала окрестные заводы, фабрики и колхозы.
Да, сбиться с дороги было мудрено.