Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 300

Размер шрифта
-
+
Тема

закономерная вещь. В начале тридцатых годов даже это захолустное научно-исследовательское учреждение было неожиданно поставлено в необходимость заняться наконец «актуальной географической тематикой». Выбор главной темы определил уже известный читателю реферат «О так называемых…»

Положение осложнялось еще и тем, что тогдашние крупнейшие ученые-полярники, такие, как Шмидт, Визе, Зубов и другие, сосредоточили все свое внимание на проблеме скорейшего освоения Северного морского пути. Им было просто некогда, не до гипотетических земель. Поэтому ни Шмидт, ни Визе, ни Зубов не участвовали и не могли участвовать в затеянном нами споре о Земле Ветлугина.

Союшкину и Черепихину это, конечно, было на руку; нам с Андреем — нет.

Союшкин при этом оказался очень увертливым. Проявлял готовность пользоваться любыми приемами в споре, лишь бы взять верх. Так, он не постеснялся даже привлечь в качестве союзника старого провинциального сплетника и остряка, моего дядюшку!

Понятно, с полемической точки зрения было очень выгодно выставить в смешном виде автора гипотезы о неизвестных островах, отрекомендовать его этаким шутом гороховым, чудаком и недоучкой, почти что сумасшедшим. Это подрывало доверие к самой гипотезе. Расчет безошибочный. Вот почему бывший первый ученик вытащил на свет старые весьёгонские анекдоты и сплетни и, заботливо отряхнув и сдунув с них пыль, тотчас же пустил по кругу.

Афанасьева он тоже изображал отчасти чудаком («верит, представьте себе, не только в Землю Ветлугина, но и в Землю Санникова и в Землю Андреева»). Однако то, что было простительно академику с мировым именем, написавшему свыше двухсот научных трудов, доктору Кембриджского и Оксфордского университетов, то ни под каким видом не дозволялось дилетанту, безвестному преподавателю уездного реального училища.

Летом 1931 года спор проходил при явном преимуществе Союшкина. Расстановка сил была не в нашу пользу.

Напрасно я и Андрей ссылались на Улику Косвенную, по-прежнему выставленную для всеобщего обозрения в Московском зоопарке. Союшкин заявил, что расчеты наши взяты с потолка: возраст медвежонка не может иметь никакого отношения к спору о

земле.

Напрасно — в который уже раз! — подробно комментировалось свидетельство Веденея «со товарищи». На это отвечали с непередаваемо кислой усмешкой: «Сказка». Напрасно мы приводили примеры с Амундсеном, Нобиле и Парри. Союшкин величественно вставал за своим письменным столом, как памятник самому себе, потом обличительным жестом указывал на фотографии, которыми был увешан его кабинет. То были мои и Андрея фотографии, сделанные весной во время полета в район «белого пятна».

Вот когда пригодилась закалка, полученная нами на мысе Шмидта и на острове Большой Ляховский, да, пожалуй, и раньше, в годы юности, когда я «догонял» Андрея, а «догнав», примостился подле него на колымаге, громыхающей пустыми бидонами, повторяя вслух даты из всеобщей истории и геометрические теоремы.

Нам повезло с Андреем. Юность у нас была трудная. Если бы Союшкин знал, какой она была трудной, то, возможно, не ввязался бы в драку с нами — поостерегся бы.

Во всяком случае, он, наверное, перекрестился или, по крайней мере, широко перевел дух, когда наше с Андреем пребывание в Москве закончилось и мы улетели на мыс Челюскин — зимовать (на этот раз вместе.)

Вряд ли, однако, наш бывший первый ученик произвел бы указанные выше действия (перекрестился, перевел дух), знай он о том, что на мысе Челюскин нам предстоит свести самое

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.