Библиотека

Повести о Ветлугине стр. 71

Размер шрифта
-
+
Тема

статью поскорей! — с преувеличенной бодростью сказал он, немного оправясь. — И без лишнего полемического задора, без этой, знаете ли, модной ныне шумихи, трескотни! Обоснованную статью, выдержанную в нарочито спокойных тонах!

Мы встали из-за стола, готовясь прощаться. Машенька напомнила мужу:

— А как же письма? Ты решился?

— Да, да. Конечно, я решился. Ты же видишь. Смешно и спрашивать.

Академик ушел в комнаты и снова появился на террасе, неся в руках пакет, аккуратно перевязанный бечевкой.

— Вот! — сказал он с некоторой торжественностью. — Здесь письма Пети Ветлугина из ссылки, из деревни Последней. Ничего особенного, но вам, наверное, интересно будет прочесть. Один ничтожный человек в Якутске задержал их доставкой из мести, из гнусного, мелкого, подлого чувства мести!.. Я не волнуюсь, Машенька, я просто говорю… Эти письма передали мне уже после революции. Они сохранились в архиве жандармского управления. Прочтете в сопроводительной записке…

Глава втораяНА КРАЮ СВЕТА

Вернувшись домой, мы занялись письмами Петра Ариановича.

Самое страшное в них были даты. Аккуратно проставленные в уголках пожелтевших от времени страниц, они первыми бросались в глаза. Подумать только: письма написаны более пятнадцати лет назад — и забыты, не отправлены по назначению. А Петр Арианович ничего не знал об этом!

Так мстил ему какой-то экзекутор или столоначальник из Якутска, надо думать, мелкая сошка, но, видимо, обладавшая неограниченными возможностями портить жизнь людям. О нем небрежно упоминалось в одном из писем. «При проезде своем через Якутск, — писал Петр Арианович, — я имел небольшую перебранку с местным мелким чиновничком и, к удовольствию окружающих, поставил его на место».

Однако «мелкий чиновничек, поставленный на место», вскоре с лихвой расквитался со своим обидчиком. Он попросту перестал отсылать его письма в Россию, а также передавать письма с воли. Вся корреспонденция незаконно задерживалась в Якутске, в тамошней канцелярии, и по вскрытии и прочтении вкладывалась в особую папку с надписью: «Переписка ссыльного поселенца П. Ветлугина».

Чего только, наверное, не передумал бедный ссыльный в свои долгие бессонные ночи на берегу пустынного моря!

Почему не пишут Вероника, профессор Афанасьев, московские товарищи? Почему, наконец, не пишет мать? (А мать, сгорбленная, жалкая, металась в это время по Весьёгонску, упрашивая бывших сослуживцев сына заступиться, похлопотать, узнать у начальства, что же стряслось с ее Петюнюшкой, жив ли он, заболел ли, храни бог, не умер ли!)

Да, трудно пришлось тогда Петру Ариановичу. В одном из писем Афанасьеву есть фраза: «Полгода прошло, как ни от кого не имею вестей. Это, поверьте, самое тяжелое здесь. Будто наглухо заколотили в избе последнее слюдяное оконце…»

То-то, верно уж, ликовал «мелкий чиновничек» в Якутске, читая и перечитывая это письмо. И радостно ерзал взад и вперед на своем стуле, и подхихикивал в кулак, и корчил рожи другим канцеляристам, словно развеселившаяся злая обезьяна.

Почему-то мне казалось, что он был похож на нашего Фим Фимыча, весьёгонского помощника классных наставников. Та же маленькая голова на жилистой верткой шее, тот же западающий рот, те же мертвенно-тусклые, белесые, больные глаза.

Тень, тень! Ни шагу без тени! Куда бы ни ступал Петр Арианович, даже за Полярный круг, длинная дергающаяся тень тотчас появлялась за его спиной.

Однако не часто доводилось радоваться мстительному якутскому канцеляристу. Общий тон писем был бодрый, несмотря ни на что.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.