Поводырь - 4 стр. 176
генерал, наверняка имели честь говорить с ними по дороге из Сибири? И все. Графский титул достался мне, а Восточносибирскому наместнику выразили Высочайшее неудовольствие. Думается мне, что и с дальнейшей карьерой у Корсакова могут возникнуть определенные трудности.
Но тем же вечером, к ужину, оба столичных гостя были у меня. И тому было сразу несколько причин. Во-первых, я как бы второй в регионе человек, и мне, по правилам хорошего тона, положено было засвидетельствовать и все такое. Во-вторых, пусть и не официально, но я считался изобретателем принципа продольно-скользящего затвора и отсоединяемого магазина новейшего пехотного ружья, а значит, посланным Военным министерством офицерам разговора со мной было не миновать. И в-третьих, Иван Давидович Якобсон, кроме поста в Военном совете, был еще и отцом молодой девушки, с которой, волею судеб, я должен был прожить остаток свой второй жизни.
Еще два года назад, впервые услышав о талантливом русском оружейнике, офицере Главного Артиллерийского управления, Карле Ивановиче Гунниусе, по ассоциации с фамилией, он представлялся мне этаким узколицым, словно вечно тянущим звук "у-у-у", блеклоглазым арийцем. На деле же, майор коренастым весельчаком, с совершенно рязанским, курносым и конопатым лицом. И вообще, чуть ли не рыжим! Вот кому-кому, а Карлу Гунниусу его имя совсем не подходило.
Впрочем, на его таланты это несоответствие никак не влияло. У офицера был невероятно извортливый, изобретательный ум, и великолепная, хранящая бездну сведений о всевозможных оружейных системах, память. Добавить сюда еще твердую руку прирожденного чертежника, и умение смотреть в будущее, и получим образ человека, вполне способного не то что мою, нарисованную "на коленке" трехлинейку до ума довести, но и АКА-47 смастерить, при желании. Жаль только, сейчас генералы нужды даже в пулеметах не испытывают, и опасаются что скорострельная винтовка станет попросту разорительной для дырявой казны. Куда уж им еще и автомат?!
Кстати сказать, реальный калибр стволов ружья, которое начали, пока небольшими партиями, и только для перевооружения гвардейских и туркестанских полков, делать в Туле и Ижевске, был совсем не три линии. И это притом, что в казенных бумагах полное название оружия звучало как "многозарядный московский штуцер в три линии"! Всему виной наша национальная беда - инициативные дураки. Эти господа и в пассивном-то состоянии - настоящее бедствие, а в купе с неуемным энтузиазмом и раздутым самомнением - природная катастрофа! Вот одному их таких, слишком много знающих, и пришла в голову мысль, что "с половиною" смотрится в документах Военного министерства как-то легкомысленно. Уточнение калибра из названия винтовки пропало, внося путаницу и вызывая многочисленные вопросы оружейных мастеров. Еще бы! Если даже я легко себе представляю пулю калибра 7,62 и рядом еще одну, только близкую к девяти миллиметров. Разница очевидна!
Нашелся в обширных карманах шинели инженер-майора и снаряженный патрон. Смешной, с длинной свинцовой, обернутой тонкой бумагой, пулей, и длинной, слабо похожей на "бутылочку" от трехлинейки из другой моей жизни, гильзой. И капсюлем типа "жевело". При массовом производстве они, скорее всего, будут выглядеть немного иначе, но этот, натертый частыми прикосновениями человеческих рук, сиял латунным золотом, и показался мне удивительно красивым и грозным.
Я был прав. Одного из виднейших специалистов по части армейского снабжения, тайного советника, Якобсона и пока единственного, кто лучше всех разбирался в вопросе