Библиотека

Поводырь (СИ) стр. 185

Размер шрифта
-
+
Тема

да грубый…

Кровь прилила к лицу. Действительно почувствовал, как покраснели щеки и уши.

И все-таки, я, не смотря на обрусевшее немецкое тело, остаюсь русским. Понадобилась хорошенькая встряска, чтоб мысли, так мучавшие меня две недели, сложились в единую, стройную и даже — красивую картину. А «невинный» обман Адамовского… Чтож. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

— Пароход-то дашь? — успокоившись, и даже досадуя, что приходится терять время на такие пустяки, поинтересовался я у Тюфина. — С баржей.

— Неа, Ваше превосходительство. Не дам, — грустно сказал купец. — Насадов парусных хоч пять штук бери. Даже денег за них не спрошу. Только людишек корми на их. А уж из Бийской крепости я, поди, отыщу чево в Томск на них сплавить.

— Насады большие? Отставать, наверное, от парохода станут?

— А и станут, да не слишком. Оська, поди, хоч лоции бумажные и бережет, а однова бестолку гнать машину не станет. Никто прежде поди в Бийск на машине не ходил еще… А суда, ясно дело, большие. На кой мне, на Оби-то матушке, лодки малые. Чай не рыбу рыбалю.

На том и договорились. Уже через неделю мой флот увеличился на пять действительно больших, палубных, с огромными — в половину хоккейной коробки — парусами, «фрегатов». Только их причаливание к пристани я пропустил. Занят был. С Кретковским общался. Очень уж интересная комбинация получалась.

Нужно сказать, что письма, призванные спасти жизнь Наследнику, я написал в тот же вечер. Четыре. Константину Победоносцеву — одному из любимых и уважаемых воспитателей Николая, и, что особо ценно — окончившему на пять лет раньше тот же ВУЗ, что и Гера Лерхе. Мы, как бы, были хорошо знакомы и я мог быть уверен, что он не выбросит послание в мусорную корзину, не читая.

Второе Ее Императорскому высочеству, Великой княжне Елене Павловне. Несколько другое по содержанию, но по той же причине, что и первое — она хорошо ко мне относится, и должна принять изложенную в тексте версию близко к сердцу. При ее связях и влиянии, добиться аудиенции у Императрицы легче легкого.

Третье — собственно Императрице. Честно говоря, собирался писать царю. Но не смог. Не нашел слов, чтоб одновременно пресмыкаться, как сейчас это принято, перед величием Императора, и докладывать о «заговоре».

Четвертое тоже адресовал не тому человеку, кому изначально собирался. Была идея отправить мою «кляузу» своему непосредственному шефу — министру МВД. Но сразу от нее отказался — не тот это человек, чтобы рискнуть настаивать, или поддержать меня в разговоре с Императором. Тем более что было еще два кандидата — князь Василий Андреевич Долгоруков, начальник

III отделения Собственной Е.И.В. канцелярии и близкий друг Александра II и Николай Владимирович Мезенцев — восходящая звезда тайного сыска, начальник штаба Жандармского корпуса.

В конце концов, остановился на князе. Здесь реакция получателя меня интересовала в последнюю очередь. Четвертое письмо должно было показать — я сделал, что мог, доложил, куда следует. В то, что донесение Долгорукому будет расследовано без прямого указания царя, я нисколечко не верил.

Три первых я тщательно запечатал и подписал адреса. Последнее подписал, но запечатывать не стал. И пригласил к себе жандармского майора.

Тот явился с таким выражением лица, будто я специально подсунул ему «пустышку» вместо такого многообещающего

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.