Похищение малыша Тимоти стр. 26
ней, но тем не менее она – живой человек. Стас хотел подойти к ней, но перед ребятами появился толстый священник с кадилом. Он шел прямо на них.
Ник направил на него оружие.
– Стой, – сказал ему Стас.
– Что он хочет? – удивился Алексей. Он уже разглядел, что карлики прикованы цепями за ноги и не смогут убежать со сцены. Пламя вспыхивавшее вокруг них стало постепенно разгораться все сильнее и больше не потухало. Еще немного и карлики начали бы жариться. Они не понимали этого, и концерт пока что продолжался.
– Сын мой, – сказал священник Нику, – я пришел пОмОчь вам, – В руках батюшки покачивалось кадило, которое дымило издавая зловонный запах, вызывавший отвращение, а не веру во что-то светлое.
– Вам, дети мОи, надО спОсти сегодня – четыре карлика сгОрят на этой сцене или Одна, никОму не нужная женщина. Я мОгу пОмОчь, только сказав, что пОзади меня есть платформа, она пОдает газ в ОгОнь, гОрящий на сцене. А пОзади Людмилы – дочери мОей – есть четыре цепи.
В это же мгновенье цепи за спиной Людмилы расправились и натянулись – стул из-под нее вылетел. Она оказалась прикованной цепями за руки и за ноги, подвешена как звезда.
– И если каждый из вас пОтянет по Одной цепи, вы спасете ее, – продолжал священник, явно «Окая» во время произношения слов, – если встанете на платформу, то газ перекроется и музыканты, кстати Австрийские, спасутся.
– А если я пристрелю тебя? – спросил Ник.
– ТОгда Они умрут, – священник показал на внезапно вспыхнувший позади ребят монитор, который до этого скрывался в темноте. На нем были Лейла и Тимоти, которые все также сидели связанные в том металлическом капкане.
– Ублюдок! – заорал Ник.
– Я вас всех перебью, – срывался Стас.
Но никто из ребят не осмелился выстрелить. А священник провернулся в танце вокруг своей оси и приплясывая стал удаляться туда же, откуда пришел.
– Время, дети мОи, пОшлО, – сказал он снова с акцентом на «О».
Под сценой появился таймер, отсчитывающий минуту. Пламя стало гореть все сильнее. Карлики уже не играли и не пели. Им становилось горячо и неприятно.
– И что делать? – спросил Переходов.
– Вы с Ником идите на платформу, перекрывайте газ, а мы с Лёшей спасем Людмилу.
Цепи начали растягиваться в стороны, ее тело натянуло, как струну. Ник и Переходов наступили на платформу, но газ не прекращал идти – их массы не хватало, чтобы перевесить ее.
Тем временем Стас с Алексеем взялись за цепи, но вдвоем удержать все четыре цепи им не удавалось.
Цепи натягивались.
Пламя разгоралось.
Стас думал.
Алексей знал. Он уже видел, кто спасется, а кто будет наказан за все свои поступки. Он видел каким мерзким человеком была Людмила, он понимал, что ее наказание заслуженно. И в то же время он видел семьи карликов – видел их жизни и понимал, что они добрые и прекрасные люди, которых похитили и истязали совершенно не справедливо.
Людмила плакала. Карлики начинали обжигаться от горячего воздуха. Пот стекал с них, они сбились в кучу в дальнюю часть сцены. Но убежать им было некуда – позади была металлическая стена, которая тоже накалялась, к тому же их сдерживали цепи.
– Стас! – крикнул Алексей. Он кивнул головой в сторону карликов, – спасём