Библиотека

ППГ-2266 или Записки полевого хирурга стр. 78

Размер шрифта
-
+
Тема

будничном.

Вот какие свои записки, писанные в Эльбинге в мае 45-го, нашел я среди черновиков научных работ.

«Да, о героизме. Какой героизм можно увидеть в полевом госпитале? Немец нас не окружал, в атаку наши санитары и выздоравливающие не ходили… И даже странно сказать — я мало слышал рассказов о героических подвигах. «Приказали… поднялись… пошли… он строчит… мы идем… он побег… вскочили в его окопы…» А чаще даже не так. «Лейтенант кричит: «Вставай! Пошли!» — а он строчит… головы не поднять… лежим, не глядим на лейтенанта… Тут он опять: «Вставай!..» Пистолет вытащил. Что он сделает пистолетом? Но тут он стал вылезать из окопа: «Ну, и черт с вами!.. Валяйтесь тут, а я пойду…» Пришлось вылезать и нам… Побежали, потом залегли… Лейтенант опять поднялся вперед… Тут его убили, а нам вроде стыдно стало, старшина нас повел… Так и добежали до их окопов… Тут в меня один фриц выстрелил. Хорошо, что не убил.»

О таких лейтенантах я слыхал не раз… Но сами они про это не рассказывали, если и доходили до нас. Они рассказывали иначе:

«Капитан звонит: «Поднимай своих!..» А мои все лежат в окопчиках, головы не поднимают, стреляют изредка в белый свет. Немец бьет из пулеметов сплошь. Где же их поднять?.. Звоню: «Александр Иванович, не поднять мне… подави вон те точки…» А капитан в ответ только материт: «Приказ!» Что будешь делать? Приказ! Думаю, хотя бы на минуту перестал стрелять! Хотя бы продвинуться вперед метров на сто, на двести… Нет, не перестает.

Кричу своим:

«Вперед! За Родину! За Сталина!»

Побежал вперед, и что вы думаете? Поднялись — один, другой… побежали. Ну, думаю, теперь только бы подальше пробежать, пока не стукнут. Бегу что есть духу, на них не оглядываюсь, слышу, что топают недалеко… кричат… прорывается через шум «Ура!». Думаю: «Добегите, миленькие!» Так нет… не добежали! Оглянулся — падают… или ложатся… Вижу — оторвусь без толку. Махнул им: «Ложись!» Потом еще раз… вроде поднимал. Но второй раз не повезло. Поднялся, побежал и… к-а-к он дал… упал и сознание потерял, потом очнулся скоро и даже облегчение почувствовал: «Вот и все, мамочка…» Но видите — ожил… не бросили меня мои…»

За всю войну мне не довелось быть свидетелем броских, эффектных, героических поступков, кроме того отчаянного летчика в октябре 41-го в Сухиничах. Но я видел другой, повседневный, ежечасный героизм, видел массовое мужество. Уж чего-чего, а этого насмотрелся. Нужно мужество, чтобы переносить страдания.

Страдания: физическая боль — острая, когда снимают повязку, когда распирает бедро, пораженное газовой флегмоной. Когда трется гипс о пролежень на крестце. Когда месяцами болит голова после проникающего ранения черепа. Голод и жажда челюстного раненого, с развороченным ртом, не глотающего, которого не могут накормить, пока не привезут к специалистам. Хроническое голодание раненых в кишечник. Страдания: холод, отсутствие постели, неудобное положение в гипсе… Сколько из них плакало и кричало в палатках, при перевязках и наших хирургических процедурах? Единицы… Кто из них просил себе частного, отдельного снисхождения или льготы по тяжести ранения или по чину? Единицы.

А мужество принятия решения? «Нужно отнять ногу…» «Нужно сделать резекцию сустава… Да, нога гнуться не будет…» «Нужно делать операцию при аневризме… Да, опасность умереть велика».

Если он может принимать такие

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.