Правда о штрафбатах. стр. 81
этап овладения новым для многих штрафников оружием — они научились не только заряжать и разряжать, разбирать и собирать, но и метко стрелять из ПТР, пулеметов и сноровисто вести огонь из минометов.
Через моего друга, начальника штаба Филиппа Киселева нам стало известно, что вскоре мы получим боевую задачу. Обстановка тогда складывалась не лучшим образом.
Значительно севернее Варшавы в районе Пултуска-Сероцка 65-я Армия еще 5 сентября захватила плацдарм на реке Нарев и с трудом, но удерживала его. Однако после 15 сентября немцам удалось, двинув свою ударную силу — танки, потеснить «батовцев» и несколько смять фланги этого плацдарма. Но тогда плацдарм устоял. Немецкое командование называло Наревский плацдарм "одним из пистолетов, направленных в сердце Германии". И именно потому не прекращало усилий для его ликвидации. 4 октября, как пишет в своей книге "В боях и походах" Командарм 65-й генерал Батов Павел Иванович, "…последовал огромной силы контрудар. Это было для нас полной неожиданностью. Враг перешел в наступление. Немецкие танки дошли через боевые порядки чуть ли не до самого берега" (С. 452).
Как оказалось, оборона плацдарма местами не выдержала. "Многие батальоны стали отступать. С каждым днем увеличивались потери в войсках армии. Противник разорвал боевой порядок на стыке и вышел к Нареву… Во второй половине дня 6 октября фашистским танкам удалось вклиниться в нашу оборону. Его атаки продолжались до 10 октября". И далее генерал констатировал: "Нашему плацдарму на Нареве уделяли очень большое внимание и руководство Фронта, и представители Ставки во главе с Г. К. Жуковым" (С. 458–459).
В то время я, будучи всего только командиром взвода, по своему лейтенантскому, довольно узкому кругозору, не мог даже приблизительно судить о причинах этой неудачи. (Только после войны, изучая военно-исторические труды во время учебы в академии и воспоминания военачальников, я кое-что для себя прояснил, о чем упомяну ниже.) Но, видимо, на плацдарме создалась особо угрожающая обстановка, если Командующий Фронтом маршал Рокоссовский, как вспоминает генерал Батов, перенес свой наблюдательный пункт на НП 65-й Армии.
И по приказу Рокоссовского в помощь генералу Батову стали выдвигаться с других участков фронта и из фронтового резерва танковый корпус и несколько стрелковых дивизий.
Видимо, маршал вспомнил и о "банде Рокоссовского" (как наш ШБ величали немцы), о его напористости и бесстрашии, если нашему штрафбату было приказано 16 октября срочно грузиться в автомобили, чтобы убыть туда же, на плацдарм.
Мы, как маленький ручеек, влились в бурный поток войск, двигавшихся и днем и ночью к плацдарму практически без сколько-нибудь длительных привалов.
А навстречу этому потоку шли и шли вереницы едва плетущихся людей, освобожденных из фашистских концлагерей, с детьми, раздетыми и разутыми…
Обгоняли мы и армейские машины, часто с девушками-солдатками то ли передислоцирующихся госпиталей, то ли медсанбатов, а может, банно-прачечных отрядов (были и такие на фронте). Не знаю, с чем это связано, но как только попадались такие машины, наши бойцы кричали: "Воздух!", "Рама!", как при воздушной тревоге. Может быть, таким образом они проявляли к ним свое внимание?
Во время одной из коротких остановок в городе Вышкув, захваченном одновременно с плацдармом еще в начале сентября, мы по указкам узнали, что в нем организован фронтовой санаторий для командного состава. Вот, подумал я, откуда эта