Правда о штрафбатах. стр. 90
прочел, как комдив 108-й дивизии говорил, что "бой на Наревском плацдарме для частей нашей дивизии за всю войну был одним из самых жестоких". А значит, и для нас тоже.
В дальнейшем, изучая материалы, касающиеся боев на этом плацдарме, я узнал, что в полосе, где нам приходилось сражаться, действовали 444-й, 407-й и 539-й стрелковые полки, чьи подразделения "отдавали нам право" идти за них первыми в атаку. А вот кто из них сменял нас потом на отвоеванных у немцев позициях, не помню, да и не знал, наверное, потому что рота наша фактически и здесь действовала самостоятельно.
Поскольку в окопах мы появились еще задолго до рассвета, то и те, кого мы сменяли, сразу же покинули траншеи, чтобы смену эту не заметил противник. Единственное, что мы успели узнать у сдавших нам оборону, это то, что немецкие окопы от нас не далее 150 метров, и что днем и ночью фрицы совершают массированные артналеты, а днем за нашими охотятся и снайперы, и пулеметчики, которых, по-видимому, там немало.
Задачу нам еще не определили, хотя мы уже знали, что снова нас поставили не просто для усиления обороны.
В течение дня мы дополучили боеприпасы, в том числе много ручных наступательных гранат РГ-42 и РГД-43 (кажется, так они назывались), которые в отличие от оборонительных Ф-1 имели небольшой радиус убойной силы осколков и предназначались
в основном для применения на ходу, значит, как правило, в штурмовых атаках. На каждое отделение получили по одной противотанковой гранате РПГ-40. Значит и здесь возможна встреча с танками.
Хочу обратить внимание читателя на то, что наш батальон постоянно пополнялся новым оружием в достаточном количестве.
У нас уже были еще не широко применяемые в войсках новые автоматы ППШ вместо ППД. Получили мы и новые противотанковые ружья ПТР-С (т. е. Симоновские) с пятизарядным магазином. И вообще недостатка в оружии мы никогда не испытывали. Об этом я говорю потому, что нередко
в послевоенных публикациях утверждалось, будто штрафников гнали в бой без оружия или давали одну винтовку на 5–6 человек и каждый, кто хотел вооружиться, желал скорейшей гибели того, кому оружие досталось.
В армейских штрафных ротах, когда их численность превышала иногда тысячу человек, как мне рассказывал уже через много лет после войны офицер Михайлов Владимир Григорьевич (к сожалению, теперь уже покойный), командовавший тогда такой ротой в 64-й армии, бывали случаи, когда просто не успевали подвезти нужное количество оружия и тогда, если перед выполнением срочно поставленной боевой задачи не оставалось времени на довооружение, одним давали винтовки, а другим — штыки от них. Свидетельствую: это никак не относилось к офицерским штрафбатам. Оружия, в том числе и самого современного, там всегда хватало.
Бойцы наши немного успокоились, прошла острота обиды на нового комбата, который не смог или не захотел поставить вопрос перед генералом Батовым о достойной оценке действий штрафников при выполнении предыдущей задачи. И в первую очередь — бронебойщиков, которых новый комбат почему-то не очень жаловал, возвращая реляции ротного на их награждение и освобождение.
Почему я так подробно останавливаюсь на этом? Потому, что эта обида за них до сих пор живет в моей памяти, хотя прошло уже почти 60 лет с того времени. И потому, что