Правдивая история про девочку Эмили и ее хвост стр. 30
Потом подняла глаза. — Что с тобой? Ты, вроде, всегда завтракаешь с удовольствием?
— Всё нормально.
Вскочив, я выплеснула молоко в раковину.
— Эмили?
Не отвечая, я снова уселась за стол и принялась накручивать прядь волос на палец.
Мама сняла очки — значит, готовится к серьезному разговору. Сложила руки на груди — к очень серьезному разговору.
— Я жду. — Губы у нее сжались в ниточку, взгляд стал напряженным. — Эмили, я сказала..
— Почему ты никогда не рассказывала мне об отце?
Мама дернулась так, словно я ее ударила.
— Что?!
— Ты никогда не рассказывала о моем отце, — повторила я тише. — Я совсем ничего о нём не знаю. Как будто его вообще никогда не было.
Мама снова надела очки. Потом опять сняла и встала из-за стола. Зажгла газовую плиту, поставила чайник на конфорку и замерла, глядя на огонь.
— Даже не знаю, что тебе ответить, — пробормотала она.
— Расскажи мне о нём.
— Я бы с удовольствием, милая, правда.
— Тогда почему же не рассказываешь?
У нее на глаза навернулись слезы; она смахнула их рукавом.
— Сама не знаю. Я не могу… не могу.
Не выношу, когда мама плачет!
— Да ладно, бог с ним. Только не обижайся. — Вскочив с места, я обняла ее за плечи. — Это неважно.
— Нет, важно! — Она вытерла нос уголком
скатерти. — Я хочу рассказать. Но не могу, не могу…
— Правда, мам, всё в порядке. Не надо ничего говорить.
— Но я хочу, — всхлипнула она. — Просто не могу ничего вспомнить!
— Не можешь вспомнить?! — слегка отодвинувшись, я недоуменно уставилась на нее. — Ты не помнишь человека, за которым была замужем?
Она смотрела на меня покрасневшими от слез глазами.
— Ну… да… нет… Понимаешь, иногда мне кажется, что я что-то припоминаю, а потом снова всё пропадает. Словно растворяется.
— Пропадает…
— Так же, как он сам когда-то, — тихо произнесла она, закрывая лицо руками и вздрагивая. — Я не помню собственного мужа! Твоего отца. Наверное, я ужасная мать…
— Прекрати. — Я тяжело вздохнула. — Ты замечательная. Самая лучшая мама на свете.
— Правда? — Она разгладила юбку.
Я слабо улыбнулась. Вскинув голову, мама ласково провела пальцем по моей щеке.
— Я, наверное, сказала что-то такое, что вывело тебя из равновесия, да? — спросила она тихо.
— Всё, не будем больше об этом. Это неважно. Хорошо?
— Но ты имеешь право…
— Всё, мам. Хватит! — твердо сказала я. — Кстати, не подкинешь мне немного деньжат?
— Ах ты, малявка. — Всхлипнув последний раз, она легонько ущипнула меня за щеку. — Неси сюда мою сумку.
Получив две монеты по фунту, я отправилась на пристань.
Около парка развлечений я невольно замедлила шаг. Нечестно. Это просто нечестно! Я уже тысячу лет не каталась на «ветерке», и всё из-за этой Мэнди, которая может прицепиться ко мне в любую минуту!
Купив сахарной ваты на противоположном конце пристани, я брела по набережной, продолжая обдумывать многочисленные вопросы, которые, не находя ответа, по-прежнему вертелись у меня в голове. Я даже не заметила мистера Бистона, шедшего мне навстречу.
— Раскрой глаза, — окликнул он, когда я чуть было не врезалась в него.
— Простите, я задумалась…
От его улыбки у меня всегда мурашки бегут по коже — один уголок рта вздергивается вверх, а другой, наоборот, опускается вниз, открывая редкие кривые зубы.
— Как мама? — поинтересовался он.
Вот