Право на рок стр. 170
никогда не доводилось видеть такого жуткого леса. При свете Солнца он был ярким и прекрасным, он казался другом. А сейчас создается такое чувство, что у всех этих деревьев есть глаза, и что каждый раз, когда я поворачиваюсь к ним спиной, они смотрят на меня тяжелыми взглядами убийц.
Надо разжечь Огонь посильнее. Я кидаю в костер еще штук пять поленьев и огромную корягу. Коряги горят долго.
На огромной сосне висит телефонный аппарат. Совершенно непонятно, откуда он здесь взялся. Провода к нему не подведены, да и где вы видели, чтобы в лесу были телефоны? Я пытался было снять трубку, но динамик, конечно, молчит.
Который, интересно, сейчас час? Сколько осталось до рассвета? Главное - это не заснуть. Не спать, не спать, не смыкать глаз. Нужно погулять по полянке, побегать, спеть какую-нибудь веселую песенку. Впрочем, за полночи я исходил этот крохотный клочок леса вдоль и поперек, а петь… Я пробовал петь, но голос в этой напряженной тишине звучит так одиноко и беспомощно, что становится еще страшнее. Уж лучше молчать.
Вон там, в углу поляны, начинается дорога. По ней мы вчера пришли сюда. По ней ушли мои друзья. По ней уйду я, как только начнется утро. Но сейчас она не ведет никуда. Сейчас - ночь.
Стоп! Что это значит? Откуда звонок? О, черт, это звонит телефон. Это кажется невероятным, но он продолжает звенеть. Я подхожу и снимаю трубку.
- Алло. - В ответ молчание.
- Алло. - В трубке опять тишина, но я уже знаю, что это звонишь ты.
- Кто это? - Спрашивает меня твой голос.
- Это я. Ты не узнала меня? Откуда ты говоришь?
- Кто это «я»?
- Это я. Я - хранитель Огня.
- Неправда, - отвечаешь ты и вешаешь трубку. Гудки. Я открываю глаза. О, Господи, я чуть было не заснул? Когда же начнет светать? Я, кажется, начинаю понимать людей, поклоняющихся Солнцу. Еще немного, и я, упав в траву лицом, стану молиться всем богам, которых только могу припомнить. Поток бессмысленных и беспомощных молитв. Скорей бы утро.
Надо принести еще дров. Этого запаса надолго не хватит. Интересно, из чего сделаны эти деревья? Рубить их топором не легче, чем ковырять бетон перочинным ножиком. Чем дальше в лес, тем меньше дров.
Ветра нет. Искры, вылетающие из костра, взлетают над поляной и медленно, как светляки, уплывают все дальше и дальше в лес сквозь сплетенные ветви деревьев.
В лесу никакого движения, наверное, более зловещей тишины не бывает. Она почти физически давит на меня, и гул пламени делает ее еще более невыносимой, страшно вымолвить слово. Я молчу. Молчу уже полночи Молчать можно. Нельзя только закрывать глаза.
Что это за туман? Откуда он взялся? Он ползет из леса, как кисель. Он заполнил уже всю поляну. Я не вижу ничего, даже своих рук. Только тени деревьев и дым костра. Я пробую кричать. Слова тонут в тумане, как слезы в подушке. Жуткая, жуткая ночь.
Ветер! Слава Богу, наконец-то ветер. Он отрывает клочья тумана и уносит их обратно в лес. Эта склизкая поляна становится все тоньше и тоньше. Но что это? Из-под последних сгустков тумана показывается краешек позолоченной рамы.