Право на защиту стр. 75
вспомнил, что еще вчера подумал, что с Черемыкиной-Горемыкиной они снова встретятся. Интуиция. Надо было предчувствиям доверять.
«Доверять — и что? — переспросил внутренний голос после того, как Черемыкина, едва сдерживая рыдания, рассказала о вечерних событиях. — Что, надо было позвонить Косте и запретить идти на грабеж? Абсурд!»
Зажигалку эту вшивую надо было отобрать там, у зала суда. Думал ведь еще…
— Ко мне-то надеюсь, претензий нет? — спросил Мыльников.
— Что вы, Борис Абрамыч… — встрепенулась посетительница. — Ой, извините: Авдеевич!.. Перепутала. Это из-за телевизора… С Костей я сама виновата. Про деньги сказала… А он, дурачок…
— А что он следователю объяснил? Зачем ему деньги? — насторожился Мыльников.
— Соврал, что много проиграл, хотел вернуть…
Виригин призадумался. А ведь парень сдуру или с перепугу мог и правду сказать. Не только про соседа, но и про деньги для суда. А это уже не муки совести — на уголовку смахивает. Правда, не слыхать, чтобы адвокатов по таким делам привлекали. Но ведь не зря русский народ придумал поговорку про беду, которая с детками приходит. Как вот к этой Горемычкиной, тьфу, Черемыкиной…
— Не совсем, значит, дурачок, — оценил Мыльников. — Сегодня же к нему съезжу.
— Борис Авдеевич, помогите… — Черемыкина протянула руки к адвокату, как к иконе.
От этой ее подобострастной позы и взгляда побитой собаки Виригину стало совсем не по себе.
— Конечно, поможем, чтобы по минимуму получил, — бодро пообещал Мыльников. — У нас в вашем районе хорошие связи. И в суде, и в следствии. Но придется платить.
— Сколько? — быстро спросила Черемыкина. Ждала этой темы. Еще бы.
— Тысяч в пять попробуем уложиться.
— Так много?.. — ошарашено пролепетала женщина.
— Это как раз по-божески, — заверил Мыльников. — Здесь ведь вооруженный разбой. Не трава какая-то… Я поговорю с людьми, но, боюсь, дешевле не выйдет.
— Да пистолет-то игрушечный. Зажигалка, — Черемыкина как будто уменьшилась в размерах. Плечи опустились, лицо сморщилось, голос сел.
— Увы, для квалификации это неважно.
— Где же мне столько взять? — отрешенно спросила Черемыкина, обращаясь куда-то в пространство.
— Мы-то с Максимом Павловичем и бесплатно готовы вам помочь, но другие… Опять-таки, чтоб в тюрьме проблем не было. Там такое творится… В общем, не знаю, решайте. — Адвокат разговаривал с Черемыкиной строго, почти жестко. — Родители много на что идут, чтобы детей на свободу вытащить. Жилье меняют на меньшее, мало ли что… Вы только представьте, кем он вернется, если загремит за решетку. С таким-то характером.
В этот момент Виригин принял решение. И ему сразу стало хорошо. Нет, «хорошо» — не то слово. Решение было не простым и сулило проблемы-хлопоты. Но ему стало спокойно. Потому что, когда решение принято и цель известна, надо действовать. А действовать надо с холодной головой. Оставив размышления о хлопотах и проблемах на потом.
Виригин умел настраиваться. В «убойном» отделе перед опасной операцией он непостижимым образом собирался и становился спокойным и хладнокровным. Кроме разве что последнего своего дела — путешествия в Белоруссию с опасным бандитом
на заднем сидении и Васькой Роговым в багажнике. Но тогда на кону стояла жизнь дочери…
А у Горемычкиной на кону — судьба сына. И он, Максим Виригин, сможет ей помочь.
Ирина готовила обед. Овощной суп и макароны по-флотски. Скромно. В последние месяцы пришлось затянуть пояса потуже. Но ничего, теперь у