Библиотека

Праздник стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

кладбищенские огоньки заливали тусклым светом мостовую. И, обернувшись, я содрогнулся. Как я уже говорил, почти весь снег был сметен ветром, но несколько белых пятен осталось на дорожке перед входом; так вот, устремленные назад в мимолетном взгляде, мои усталые глаза не различили на снегу ни единого отпечатка чьей-либо ступни, чужой или моей собственной.

Несмотря на несметное число внесенных фонарей, церковь была едва освещена, поскольку большая часть толпы уже успела исчезнуть. Остальные входили в боковой неф, заполняя проходы между сиденьями с высокими спинками; темный провал входа в склепы зловеще зиял прямо перед кафедрой. В нем-то и исчезали безмолвные фигуры. Вслед за ними

и я спустился в черное душное подземелье. Хвост этой мрачной колонны жутковато извивался, а когда я увидел, как он вползает в почтенный склеп, зрелище это показалось мне просто невыносимым. Очутившись внутри, я заметил, что процессия устремляется в какое-то отверстие в полу склепа, и через несколько секунд уже спускался вместе со всеми по грубо обтесанным ступеням узкой извилистой лестницы. Источая сырость и специфический запах, бесконечной спиралью уходила она в самые недра горы меж двух однородных на всем своем протяжении стен, сложенных из сочащихся влагой каменных блоков, покрытых осыпающейся штукатуркой. Это был долгий, утомительно долгий и безмолвный спуск; между тем стены и ступени постепенно стали приобретать другой вид: похоже, они были высечены в сплошной скале. Но более всего меня угнетало то, что бесчисленные шаги не производили ни звука и не отдавались эхом. Казалось, прошла уже целая вечность, а мы все спускались и спускались, и тут мое внимание привлекли боковые коридоры или, скорее, ходы из неведомых уголков вековечного мрака вели они в эту шахту, служившую сценой для ночной мистерии. Ходов становилось все больше; они были бесчисленны, эти нечестивые катакомбы, таящие невыразимую угрозу. Тяжелый запах гниения, исходящий из них, становился все въедливее и невыносимее. Я не сомневался в том, что мы прошли всю гору сверху донизу и теперь находились ниже уровня самого города и не мог не содрогнуться при мысли о том, насколько древним должен быть этот город, если даже самые недра его источены червями зла.

Потом впереди забрезжил свет, тусклый и зловещий, и вскоре послышался тихий плеск подземных вод. И в который уже раз меня пробрала дрожь слишком уж не по душе мне было все, что принесла с собой эта ночь, и я горько сожалел о том, что послушался зова предков и явился на этот первобытный ритуал. По мере того, как лестница и коридор становились шире, я все яснее различал новый звук жалобную и жалкую пародию на флейту, и вдруг предо мной развернулась грандиозная панорама внутреннего мира: обширное побережье, сплошь покрытое поганой порослью, озаряемой столпом огня нездорового зеленоватого оттенка, извергающимся из недр его, и омываемой широкой маслянистой рекой, струящейся из каких-то ужасающе невообразимых бездн, чтобы слиться с чернейшими из пучин древнего, как мир, океана.

Мне стало дурно; я задыхался, глядя на этот богомерзкий Эреб с его громадными поганками, вредоносным пламенем и вязкими водами, в то время как люди в мантиях выстраивались полукругом лицом к пылающему столпу. Начинался святочный ритуал, который древнее человечества и которому суждено пережить человечество: первобытный ритуал солнцестояния, сулящего победу весны

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.