Предания космобиолухов стр. 6
достичь портретного сходства команды и не пытались — хватало одной характерной детали.
— А фуражки они когда успели спереть?! — Капитаны одновременно схватились за головы.
— А вот и морковки, — присмотревшись получше, мрачно сказал Роджер. Если фуражки символизировали должность статуй, то морковки — пол.
Из катающегося по поляне клуба снежной пыли неожиданно вырвался Тед, перемахнул через укрепление и устремился к вражескому снеговику. Вслед ему барсом прыгнул Винни, ухватил под коленями и увлек на землю вместе с собой.
Но Тед, уже падая, успел вытянуть руку, вырвать морковку и накрыть ее своим телом.
— Отдай! — орал Винни, оседлав его спину. — Тебе все равно не удастся с ней уйти! Где она?!
Тед только упрямо вжимался в снег, издавая странные хрустящие и давящиеся звуки, а потом поднял голову и триумфально заорал:
— Я ее шьел! Мы побежили!!
Сержант с бессильной злобой ткнул «врага» носом в снег и тяжело поднялся.
— Ур-р-ра! — заорала Полина, прыгая и обнимая Дэна. С холодом киборг так и не примирился, но у снега, пожалуй, все-таки были кой-какие плюсы.
Фрэнк с досадой кинул под ноги уже ненужный снежок.
— Inferno! Ладно, подавитесь вы нашим ликером!
— И конфетами! — возмущенно напомнила запыхавшаяся Полина, поправляя сползшую на глаза шапочку с помпоном.
Винни поморщился, но кивнул и нехотя протянул Теду руку.
Команды перемешались и, наперебой поддразнивая друг друга, убрели в сторону «Сигурэ».
***— Меня утешает только то, что эта планета необитаемая и их никто не видит, — мрачно заметил Роджер, возвращаясь к глинтвейну.
— Как малые дети! — сочувственно поддакнул Станислав. — Пусть только посмеют не вернуть мою морк… фуражку в целости и сохранности! Они у меня тогда узнают, что такое настоящее побоище! Подлить тебе еще? Замечательное вино оказалось, хоть и шоаррское…
Об эпохальной битве больше не было сказано ни слова, но оба капитана прекрасно помнили, кто в ней победил.
И старательно делали вид, что их это совершенно не волнует.
Пиу-пиуСтанислав отложил планшет, выключил свет
и несколько минут полежал в блаженной тишине, разбавляемой только едва слышным гудением вентиляции, убаюкивающим, как ритмичный шелест волн о борт парусника.
Потом в эту идиллию безжалостно вклинились чпоканье шлюза, девичий смех и сдавленное: «Тихо, капитан услышит!»
Капитан услышал, но вставать и шугать парочку не стал. Обычно Тед проворачивал свои похабные делишки быстро, скрытно и без лишнего шума, выпроваживая девиц сразу после утех, так что утром о гостье напоминал только самодовольный вид пилота.
Дверь Тедовой каюты закрылась, и парочка тут же перешла к делу: голоса сменились вполне терпимыми шуршанием, поскрипыванием и постанываниями.
Котька, весь вечер спавшая у капитана в ногах, потянулась, громко зевнула и с громким мурчанием прошлась по Станиславу. Постояла у него на груди, вглядываясь капитану в лицо и, видя, что он возмутительно непрошибаем и не понимает намеков, громко, выразительно мяукнула.
— Брысь! — сонно пробормотал Станислав.
«Ага, не спит!» — обрадовалась Котька и уже уверенно повторила:
— Мрр-мяу! А-а-у-у! Едауууу!
— Пять человек экипажа, а покормить эту тварь некому! — обреченно проворчал капитан, снова включая свет и спуская ноги с койки.
В углу каюты как раз стоял новый, только вчера купленный пакет корма — Станислав прихватил его на распродаже вместе с еще кой-какими нужными в холостяцком хозяйстве мелочами, и забыл отнести в кладовку. Котька