Библиотека

Предатели и палачи стр. 313

Размер шрифта
-
+
Тема

Только после этого документы сравнивались, и лишь затем выявлялись разночтения, расхождения и противоречия. И вот тогда-то подозрительные лица арестовывались.

Именно так и произошло с Ниной Михайловной. В ее анкетах нашлись и разночтения, и расхождения, и противоречия. Об этом можно судить даже но ее поздним воспоминаниям. Они присутствуют и там.

В своем рассказе И. Обрезаненко Нина Михайловна поведала и том, что было после Крестов:

« — А мне терять было нечего, — сверкает тазами старушка. — Отправили меня на каторгу — сначала в Находку, потом — в Магадан. С урками сидела. Натерпелась от них. А потом работала на рудниках в женском

лагере “Кармен” в посёлке Усть-Омчук. Провела там без двух месяцев десять лет.

Вскоре после смерти Сталина её освободили. Она не сразу приехала в Ленинград. Жила на поселении ещё несколько лет. Там встретила своего мужа — Павла Осипова. Фронтовик, кавалер орденов Красной Звезды, Славы… попал в лагерь, будучи обвинённым в воровстве зерна: он работал начальником фермы в Мичуринске. “Если будет делать предложение, не задумываясь, выходи!” — предупредили Нину товарки. Так она и поступила:

“Куда-то надо было голову преклонить”. К тому времени ей исполнилось 35 лет. В 36 родился первый сын. Семья жила в Гатчине все эти годы.

— Мы с ним хорошо жили, — вспоминает Нина Михайловна мужа, который умер двадцать лет назад от военных ран. — Я работала сначала в яслях, потом кондуктором в автобусе».

А вот из рассказа батюшке:

«…В марте 53-го умер Сталин. С меня сняли номера. И я снова обрела фамилию. Правда, освободили меня только осенью 54-го года. Помню, меня вызвал начальник и говорит: “В лагерь пришла телеграмма — срочно освободить”.

(Муж) Паша работал в Магадане на электростанции, а я устроилась уборщицей в баню, потом меня перевели гладильщицей. В 56-м году у нас родился сын Леня, через три года появился Саша. На Гатчину я вернулась в 1960 году. Первое время работала в яслях, потом устроилась на водоочистительный завод лаборанткой, перед пенсией трудилась в Госстрахе…»

9

После реабилитации Нина Михайловна, как пострадавшая от фашизма, получила от Германии целых 800 евро. Справка же о реабилитации давала ей льготы, установленные государством. И вдруг, через три года, в 2005-м, после юбилея Победы, реабилитация старушки была разом отменена решением Ленинградского областного суда. Но, оказывается, даже после суда Нина Михайловна продолжала получать льготы по этой справке.

— Как? Вы же дереабилитированы? — удивилась И. Обрезаненко.

— Ничего не знаю! — твёрдо стояла на своем старушка. «Может создаться впечатление, что она и в самом деле не знает

ни о суде, состоявшемся прошлым летом, ни о том, что клеймо “нацистки и предательницы” официально закреплено в ее личном деле.

— Всё она знает — о суде, о том, что против неё давали показания несколько женщин, побывавших в немецком лагере. Она была на стороне немцев, и это неоспоримо, — говорит Владимир Старцев, старший помощник прокурора Ленинградской области.

Он говорит о том, что в последние годы пошел вал обращений от детей репрессированных граждан. Они просят признать своих родителей реабилитированными, так как могут получить социальное пособие — порядка восьмисот рублей ежемесячной выплаты. — Мы поднимаем дела из архивов и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.