Предчувствие беды стр. 132
регистраторша, указывая глазами на парня. – И журнал уронил! Вы не поднимете?
Эдик сделал вид, что вопрос обращен не к нему.
– Возьмите документы, – проговорила девушка, видимо недовольная его неучтивостью.
Эдик протянул руку.
– Я подниму, чего не сделаешь для красивой женщины! – Стоявший чуть в стороне мужчина сделал шаг в сторону Эдика, наклонился перед ним, собираясь поднять журнал.
Одновременно сзади его сильно толкнули в спину. Эдик споткнулся, едва не рухнул на мужчину, все еще копошащегося внизу, от неожиданности выбросил вперед левую руку, упираясь в стойку регистрации. Одновременно что-то мелькнуло в руках регистраторши, левая рука оказалась прищелкнута наручником к вертикальной стойке, правую вывернули назад чьи-то сильные руки.
Он попытался ударить невидимого противника ногой, но на него уже наваливались со всех сторон туристы-спецназовцы.
– Тихо, не дергайся, – процедил один из них.
Парень, стоявший у ларька, обернулся, увидел поверженного Эдика и, сорвав с головы бейсболку, радостно закричал:
– Ур-ра! Взяли, Александр Борисович!
Эдик посмотрел на оттопыренные уши и вспомнил, где он видел этого парня.
Он стиснул зубы, отыскал языком облатку, спрятанную за щекой, и проглотил ее.
В зале началась паника. Пассажиры испуганно шарахались в стороны от повисшего на руках спецназовцев приличного вида черноволосого мужчины.
– Спокойно, товарищи! – громко произнес Турецкий. – Это просто учения. Тренировка группы «Антитеррор». Успокойтесь, все в порядке, учения закончены.
…– Рагоев проглотил капсулу с цианидом. – Александр описывал Меркулову финальную часть операции. – Мгновенная смерть.
– Слава богу. Хоть и грех так говорить. Но страшно даже подумать, чем бы это все могло закончиться!
– Да уж. Бомбочка в сумке была не слабая. Пластиковая, металлоискатель такую не берет. А руку этот гад все время в кармане держал, на пульте, – оживленно рассказывал Грязнов, будто был рядом с террористом.
– Как вы его вычислили?
– По жесту – он все же засыпался на мелочи.
– Молодец, Саша. Вообще, все молодцы. И стажер наш… Как его?
– Безухов.
– Вот-вот. Стоящий парнишка.
– Да, не испугался. Хотя Рагоев в тот
момент держал руку в кармане, на пульте.
– Да что же ты ему парнишку-то подсунул, Саша?
– Он должен был все-таки попытаться его опознать. Поэтому очки с лица сбил. У нас сигнал был оговорен: если это скорее Рагоев, чем не Рагоев, – он журнал на пол роняет.
– Что значит – скорее так или не так?
– Он абсолютно изменил внешность. Только глаза и остались… И привычка пальцами перебирать.
– Как раз на мелких привычках и сыпятся профессионалы, – хмыкнул сидевший здесь же Грязнов. – Но мне-то Костя как обидно: мы два часа проболтались в Пулково-1 без толку! А все интересное досталось стажеру!
– Перестань, Слава! Сколько в твоей жизни славных страниц? Пусть и другим что-нибудь достанется. Да и есть еще чем заняться. Рагоев умер, но остались его сообщники. Человек, привыкший писать по-арабски. Нам еще предстоит найти и его, и других.
– Это верно. Что ж, будем искать. Ну а что у вас здесь новенького со всенародно любимым олигархом? – переглянувшись с Турецким, полюбопытствовал Грязнов.
– Есть кое-что новенькое! – оживился Меркулов. – Пока вы отсутствовали, у Самойловича поднакопилась еще пара разговоров Сосновского с исполнителем. Пленка у меня. Послушаем?
– Конечно! – радостно откликнулись друзья.
– Саша, включи магнитофон, тебе ближе… Давайте с самого начала, с того – первого.
Турецкий потянулся, нажал кнопку.
Мужской голос с пленки