Прелести культуры (сборник) стр. 228
и переложила их в карман. А пояс бросила.
Потом я с большим трудом добралась до Джанкоя. И там за очень крупную сумму я наняла себе подводу – арбу.
Только через день утром подвода привезла меня в Ялту.
Я с трепетом вошла в наш номер. Прапорщик Комаров спал. Вероятно, он, ожидая меня, все время пьянствовал. Всюду валялись бутылки и стоял полный кавардак. Я спрятала деньги и легла спать.
Через несколько часов, после бурного объяснения, мы помирились.
У Комарова все же осталось подозрение, что я замешана в каких-то политических или любовных делах.
Но мое небольшое ласковое внимание снова обезоружило его.
Однако теперь он был осторожен и старался никуда меня больше не отпускать. Так что я с трудом ухитрилась сбегать в город и передать там деньги. И после этого я вздохнула с облегчением. Наконец-то моя миссия была исполнена. Наконец-то после таких передряг я полностью выполнила задание.
В тот вечер я была так довольна, что мой Комаров удивился и снова стал меня подозревать в подпольных делах.
Меня же этот человек снова стал ужасно раздражать своей глупой пустотой и самомнением. И я снова еле могла терпеть с ним вместе находиться.
И чтоб уйти от него, надо было ждать подходящего момента.
30. ЭвакуацияМежду тем в Ялте становилось все более неспокойно.
Многие на улице открыто говорили, что белой армии не удержать Крыма.
Мой Комаров, пойдя однажды за назначением, вернулся бледный и расстроенный. Он сказал, что предстоит эвакуация, что некоторые учреждения должны незаметно покинуть Ялту уже сегодня.
Он не знал еще, в чем дело там, на фронте, но, кажется, там дело было близко к катастрофе.
И действительно, в Ялту вдруг прибыло несколько пароходов, и началась посадка.
Нельзя сказать, что произошла большая паника. Многие и без того были готовы к этому. Но все же в городе наступил какой-то острый, напряженный момент. Кругом были напуганные и тревожные лица. И все спешили туда и сюда.
В порту образовалась большая толпа за билетами на пароход. Но еще никто в точности не знал, что именно произошло – пал ли Перекоп, или еще белые войска держатся. Только доходили слухи, что была страшная атака красных и был прорыв. Но насколько это опасно, никто не знал.
На другой день в Ялту прибыло еще несколько пароходов.
И снова в порт заспешила буржуазия и офицерство с чемоданами и саквояжами.
Ехали подводы с вещами учреждений, и шли разного сорта барыни, тяжело дыша от страха и волнения.
На молу стояла невообразимая путаница. Рассыпанное сено и мусор довершали картину суматохи и бегства.
Я с большим волнением наблюдала этот отъезд.
Я ко всякому пароходу приходила в порт и смотрела, как дворянская и купеческая Россия спешно покидала берега своей бывшей родины.
Чувство оскорбленного народа кипело во мне. Я видела расстроенные и плачущие лица. Я видела страх и смятение. Но не жалость, а восторг был у меня на сердце. Потому что я своими глазами видела час расплаты и наблюдала, как уходила прежняя жизнь, унижавшая народ во всех его чувствах.
Это было неповторимое зрелище.
Это был исторический момент – бегство барской России, бегство притеснителей народа. Это был момент бегства – когда им дальше и бежать