Преступившие стр. 16
на все вопросы родители, а потом и Лунин-старший, отмалчивались, но Николай, не веривший в привидения и прочую мистику, надеялся, что старик перед недалеким уже уходом расскажет ему обо всем.
Лифт не работал, и Келюс с Фролом начали не спеша подниматься по широкой лестнице. Между вторым и третьим этажами у Келюса закружилась голова, его закачало и чуть не бросило на холодные ступени. Дхар подхватил его здоровой рукой и, несмотря на слабые попытки сопротивления, поволок Лунина-младшего наверх. Делал он это почти не напрягаясь, и Келюс имел еще раз повод позавидовать силе своего нового знакомого. У высоких, обитых черной кожей дверей, Фрол аккуратно прислонил Николая к стене и нажал кнопку звонка.
Старик открыл почти сразу. Он без всякого удивления посмотрел на дхара, на его перевязанную руку и куртку в засохшей крови, затем, словно зная все наперед, шагнул за порог, придержав рукой Келюса, пытавшегося шагнуть навстречу.
– В голову? – тихо спросил дед, внимательно глядя на внука.
– Ерунда! – по возможности весело ответил тот. – Ушиб, то есть травма… В общем, здравствуй, дед. Мы победили!
– Я Фрол, – попытался вмешаться в разговор дхар. – Мы с Николаем…
– Заходите, – прервал его Лунин-старший. Вдвоем они взяли Келюса под руки и повели в прихожую. Ноги у старика уже начинали отказывать, но сила в
руках еще оставалась. Вскоре Лунин-внук был благополучно уложен на диван в большом кабинете, где по стенам висели портреты Вождя и Основоположников.
– Лунин Николай Андреевич, – представился старик. – Дед этого врангелевца. Фрол… простите?
– Соломатин Фрол Афанасьевич. Мы с Николаем… Ну, в общем…
– «Скорую» вызвать, товарищ Соломатин? – вновь перебил его старик.
– Ну что ты, дед! – вмешался Келюс, поудобнее устраиваясь на диване.
– Сразу товарищем обзываешься! «Скорой» не надо, ты бы лучше чаю сообразил. А еще лучше – кофе.
– Николай Андреевич, зовите меня по имени, – несколько смущенно предложил дхар. – «Скорой» и вправду не надо, мы как раз из госпиталя.
– Его на самом деле зовут Фроат, – вновь влез Келюс, закуривая сигарету. – Он из древнего и великого народа дхаров, репрессированного в годы культа личности.
Дед никак не отреагировал на эту реплику, еще раз внимательно посмотрел на Фрола, потом на внука, покачал головой и сел в кресло.
– Валидол, – шепнул Келюс, хорошо знавший старика, – на письменном столе…
– Не надо, – остановил вскочившего было Фрола Лунин-старший. – Я так посижу… Фрол… или Фроат, как лучше?
– Все равно, – махнул рукою дхар. – Как больше нравится.
– Так вот, Фроат, – продолжал старик, закрывая глаза. – Расскажите мне, пожалуйста, что с вашей рукой, и что у этого защитника Зимнего с его… Даже не знаю, как назвать эту часть тела…
– Кепкодержатель, – предложил внук, но дед и это оставил без ответа.
Фрол постарался рассеять все опасения Николая Андреевича, упомянув о госпитале, экстрасенсе Варфоломее Кирилловиче, для убедительности добавляя неизменное «в карету». Дед слушал молча, не открывая глаз, затем вновь покачал головой и, с трудом поднявшись, направился на кухню варить кофе.
– Силен, – заметил Келюс. – Фрол, взгляни, много на столе валидола осталось?
– Одна штука, – сообщил дхар, – и две пустые упаковки, елы.
– Силен, – повторил Николай. – Жалко старика. Всю жизнь служил этим, бином… Но все-таки мы победили.
Кофе пили на кухне. Келюс, заявив, что уже выздоровел, добрался туда без посторонней помощи и с удовольствием принялся