Библиотека

Презумпция невиновности стр. 392

Размер шрифта
-
+
Тема

даже уходя в мир иной, человек с дурным характером, безрадостно проживший жизнь, причинил нам беспокойство.

Ванда оказалась недурна собой, хотя ей было под шестьдесят. Едва мы переступили порог, как она начала ворчать. «Не знаю, зачем я этим занимаюсь. Ведь он был порядочной свиньей», – сказала она после двух порций джина. Собственно говоря, они расстались полгода назад, но когда у отца в пекарне случился инфаркт, позвонили ей. О том, что у него есть сын, там никто не знал.

Ванда вытаращила глаза, когда я спросил, что, по ее мнению, надо выбить на надгробном камне. После ее ухода я осмотрелся. На кровати лежала пара красных носков. В стареньком шифоньере я нашел еще пять-шесть дюжин. Носки были разные: оранжевые, зеленые, синие, серые, однотонные, в полоску, в крапинку… Бедный отец! Под конец жизни в этом жалком трейлере у него появилось хобби.

Звонят в дверь. Может быть, почтальон или курьер с письмом?

«Лип», – говорю я себе, видя сквозь застекленную дверь знакомую фигуру. Лип входит, сбивает снег с башмаков.

– Все прибрано, как у хорошей хозяйки, – шутит он, оглядывая разбросанные по гостиной вещи, и подает мне небольшую коробку, перевязанную шелковой лентой. – Рождественский подарок.

– Как мило с твоей стороны, – говорю я. – Мы никогда не делали подарков друг другу.

– Это особый случай. И вещица может пригодиться. Нат уехал?

Я киваю. Вчера отвез Ната в аэропорт. К самолету его пропустили первым. Я хотел побыть с ним, но он воспротивился. Мне оставалось только смотреть, как он поднимается по трапу – мой сын, моя плоть, моя кровь. Нат не обернулся, не помахал, он ушел в мои мысли, в мои сны.

Я предлагаю Липу пива.

– Если только составишь компанию.

Мы идем в кухню. Половина посуды уже уложена в ящики. Я достаю стакан из шкафа. Лип показывает пальцем на коробку, которую он положил на стол.

– Открой, – говорит, – давненько припас для тебя этот подарочек.

Я развязываю коробку. Внутри конверт из оберточной бумаги, заклеенный красно-белым скотчем, – вещдок, да и только! Рву скотч, разворачиваю конверт и вижу… стакан из бара Каролины, тот, который безуспешно пытались найти во время процесса. Лип достает из кармана зажигалку, держит конверт над пламенем, пока он не сгорает почти полностью, и лишь в самый последний момент бросает его в раковину.

Я осторожно большим и средним пальцами беру стакан за верхний край и донышко. На нем все еще сохранился специальный порошок, на котором ясно различимы три отпечатка пальцев, напоминающие об очень многом… Я подношу стакан к окну и непонятно зачем пытаюсь разгадать, которые же из них мои.

– Уж не знаю, растрогаться мне или разозлиться, – говорю я.

– Не понял.

– Согласно Уголовному кодексу штата, сокрытие вещественного доказательства карается по закону.

– Брось, никто не узнает. – Лип наливает себе пива. – К тому же моей вины тут нет. Они сами дали маху. Помнишь, Шмидт забрал из ее квартиры все вещдоки? Кроме стакана. Стакан я уже отвез Дикерману. На другой день мне звонят из лаборатории – забирай, мол, свою склянку. По идее я должен был бы передать ее в управление. Но кому передать-то? От следствия меня уже отстранили. Ладно, думаю, пусть стаканчик полежит, каши не просит, и – в свой стол. Хватятся,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.