Приди ко мне не в зимней белизне стр. 2
Мистер Мейнос, ваш счет теперь достигает двухсот тысяч долларов в неделю.
— Я буду платить, — ответил он представителю энергетической компании. Год теперь равнялся в спальне только трем дням.
И он приходил туда и разговаривал с ней.
— Сегодня девятое июня, — сказал он. — Утром, когда я уйду, наступит Рождество. Как ты себя чувствуешь?
— Немножко трудно дышать, — ответила она. — А что говорят доктора?
— Пока ничего, — сказал он. — Они работают над твоей проблемой, но пока решение еще не намечается.
— Я так и думала. Наверное, его никогда не найдут.
— К чему такой фатализм, любимая? У всякой проблемы есть решение, а времени предостаточно — столько, сколько понадобится...
— Ты принес мне газету?
— Конечно. Так ты не отстанешь от времени. В Африке была коротенькая война, и на сцене появился новый кандидат в президенты.
— Пожалуйста, люби меня!
— Я люблю тебя.
— Нет. Это я знаю. Займись со мной любовью.
Они улыбнулись на то, как она избегала определенных слов, а потом он разделся и занялся с ней любовью.
А после наступила минута истины, и он сказал:
— Лора, я должен объяснить тебе положение вещей. Мы пока ничего не достигли, но над твоей проблемой работают
лучшие невропатологи и нейрохирурги мира. С тех пор как я запер тебя... как ты поселилась тут, был еще случай, и больной уже умер. Но они многое узнали благодаря ему и продолжают узнавать все больше. Я принес тебе новое лекарство.
— Рождество мы проведем вместе? — спросила она.
— Если хочешь.
— Значит, проведем.
Он пришел к ней в сочельник, они украсили елку и развернули подарки.
— Ну и поганое же Рождество без снега, — сказала она.
— Такие выражения в устах дамы!
Однако он принес ей снег, и рождественское полено, и свою любовь.
— Я ужасна, — сказала она. — Иногда я самой себе невыносима. Ты делаешь все, что в твоих силах, но ничего не получается, и я терзаю тебя. Прости.
Роста в ней было пять футов семь дюймов, черные волосы. Черные? Абсолютно черные, до синевы, и розовые губы, совсем особенные — два прохладных коралла. Глаза напоминали безоблачные сумерки, когда угасающий день начинает голубеть. Руки у нее дрожали при каждом жесте, но жестикулировала она редко.
— Лора, — сказал он ей, — они работают, пока мы сидим тут. Ответ — излечение — придет со временем.
— Я знаю.
— Но ты думаешь, хватит ли времени. Его достаточно. Ты буквально застыла в неподвижности, пока снаружи все мчится вперед. Не тревожься, будь спокойна, Я верну тебя в мир.
— Знаю, — сказала она. — Просто иногда я... я отчаиваюсь.
— Не надо!
— Это от меня не зависит.
— О Времени я знаю больше, чем кто-либо... Оно есть у тебя, оно на твоей стороне. — Он взмахнул тростью, как саблей, обезглавливая розы, которые росли у стены. — Мы можем потратить столетие, — сказал он торопливо, словно избегая потерять лишний миг, — и с тобой ничего не случится. Мы можем спокойно дожидаться ответа, который обязательно получим. Если я уеду на несколько месяцев, для