Приговор любви стр. 69
продукты из холодильника. – Как тебе удалось улизнуть из дома?
– Сегодня к нам переехала папина невеста. Она накричала на меня, отослала к себе в комнату и приказала не высовывать от туда носа. Она разозлилась на меня и сказала, что от меня в доме страшный беспорядок.
– Где мальчишки, там всегда беспорядок, – хмыкнул Дэниэл, из банки вытряхивая в кастрюлю вареную фасоль. – Неужели она этого не понимает?
Томми покачал головой, не сводя с еды голодных глаз.
– Я рисовал картину и нечаянно забрызгал краской ее платье. Она сказала, что платье было совсем новым. – Девятилетний мальчишка фыркнул с поистине мужским презрением к женским причудам. – Можно подумать, у нее все платья новые!
Дэниэл согласно кивнул.
– Похоже на то.
– Еще она хочет отослать меня в школу-интернат, но я хочу быть с мамочкой. – Его глаза вдруг наполнились слезами. – Я без нее жить не могу, она так нужна мне…
– А ты нужен ей, – поспешил заверить его Дэниэл. – И не на время, а на всю жизнь. Немного потерпи, и мы найдем выход.
– Я думал, вы найдете его сейчас… – укоризненно протянул Томми. – Когда мама приходила к школе повидать меня… ведь это была она, правда?
– Правда. Я рассказал ей, в какую школу тебя перевели, и она сразу захотела увидеть тебя. Она непременно заговорила бы с тобой, но нам не удалось подойти ближе.
Он поставил перед Томми тарелку с поджаренными ломтиками хлеба и фасолью, и мальчик жадно набросился на еду.
– А вы разве не будете есть? – спросил Томми с искренней озабоченностью.
– Спасибо, что-то нет аппетита, – честно признался Дэниэл. У его ног будто разверзалась пропасть. Какое там есть, если Меган все не едет… Дьявол, куда она подевалась?!
Но вскоре, к его непередаваемому облегчению, у дома заскрежетали тормоза, хлопнула дверца, и по асфальту торопливой дробью застучали каблучки. Дэниэл вслед за Томми выбежал в холл; открыв дверь, он отступил в сторону, давая дорогу Меган. А она, раскрасневшись,
вбежала, даже не посмотрев на Дэниэла, и упала перед сыном на колени, стиснув его в объятьях. Томми тоже крепко обнял ее, уткнувшись носом в мягкое материнское плечо. Дэниэл слышал его приглушенные всхлипывания:
– Мама, мамочка!..
А Меган молчала. Казалось, она онемела от счастья, каждая клеточка ее существа жадно тянулась к сыну. Дэниэл поспешил закрыть дверь, чтобы от всего света отгородить мать и сына. Глядя на них, он пытался превозмочь острую боль в сердце. Дэниэл понимал, что перестал существовать для Меган. Конечно, он знал, что когда-нибудь конец наступит, но не предполагал, что так скоро. Отныне Меган не нуждалась в нем, и мысль об этом причиняла Дэниэлу невыносимое страдание.
Наконец Меган отстранилась и жадно всмотрелась в лицо Томми. По ее мокрым щекам струились слезы, но то были слезы радости; глаза Меган сияли.
– Ах, Томми… Томми… Дорогой мой, ты так вырос, так изменился… впрочем, нет, не изменился… разве только чуть-чуть… Ты по-прежнему остаешься моим дорогим сыночком. Ах, Томми, Томми… – Шепча это, она не переставала целовать и нежно тормошить сына; постепенно слетающие с ее губ слова превратились в счастливый невнятный шепот. Томми молча улыбался ей, не выпуская ее из объятий. Его глаза лучше всяких слов рассказали ей о тоскливых годах, проведенных вдали от матери.
Дэниэл