Приговор подпишем сами стр. 120
жизни Кузнецова больше нет. Заберу его в Москву, помогу убыть на опознание.
– С киллером что? – милиционер перевел взгляд на Грязнова.
– Допрашивают, – пожал плечами оперативник. – Наверное, ФСБ заберет.
– Не наверное, а точно, – подтвердил Антон. – Мне интересно, как сейчас поступит этот самый Леон и его помощники…
– Возможно, попытаются выехать за границу, – предположил Смирнов.
– Я думаю, они не знают о нашем визите, – стал рассуждать Антон. – Леон считает, что Дрон – человек его давнего врага и конкурента по бизнесу Рябого. Думаю, сейчас между ними начнется выяснение отношений.
Шум в коридоре заставил всех замолчать. В дверь заглянул перепуганный сержант:
– Разрешите?
– Что случилось? – Смирнов соскочил со своего места.
– Киллер… – Сержант шагнул через порог.
– Что? – в один голос спросили Смирнов и Антон.
Сержант испуганно развел руками:
– Его на время посадили в обезьянник.
– В какой? – Смирнов вышел из-за стола.
– Ну, в «уазике», сзади. Даже наручники не сняли…
– Я что, из тебя все клещами должен тянуть? – упавшим голосом спросил полковник.
– Он умер.
– С чего это вдруг? – Антон бросился к выходу.
У открытых задних дверей милицейского «УАЗа» стояли несколько сотрудников в штатском. Рядом, на носилках, лежал Серый. Наручники с него уже были сняты.
Филиппов заглянул в машину. Весь пол был залит кровью.
– И что? – раздался сзади голос запыхавшегося Смирнова.
– Язык откусил, – пояснил стоявший у «Скорой» врач.
– Как это? – Полковник, часто моргая, снял фуражку, вытер со лба платком пот и удивленно посмотрел на Антона. – Ты что-нибудь понимаешь?
– Понимаю, – с досадой проговорил Филиппов. – Распространенный в прошлом в Японии способ. Воин, если руки его связаны, откусывает себе язык. А чтобы скрывать этот факт от врага как можно дольше, сглатывает его и пьет собственную кровь.
– Ну, е-мое… – проговорил Смирнов вдруг охрипшим голосом.
– Теперь и Леона, судя по всему, брать нет никаких оснований, – констатировал подошедший сзади Дрон.
* * *Работы в лагере велись целый день. После обеда сюда съехалась вся городская власть и представители областного отдела образования. Полетели и первые головы. Так, лишилась своего кресла помощник мэра по работе с молодежью.
Спецназовцы после осмотра территории вдоволь накупались в протекавшей неподалеку речке и вернулись в город. Пока Дрон сдавал в гостинице номер, Антон отправился в ГУВД попрощаться со Смирновым и Грязновым. Особой надобности в этом не было. Они не успели сдружиться, и их ничто пока не объединяло. Но Филиппова не покидало чувство вины за происшедшее, словно он, а не Леон организовал под носом у городских властей лагерь по подготовке бандитов и прикрыл его существование детским учреждением.
Оба милиционера как раз направлялись к автостоянке.
– Нас – в мэрию, на разбор полетов, – пояснил Смирнов.
Неожиданно Антона больно толкнули в плечо. Прямо перед Смирновым возник рыжеволосый очкарик с микрофоном в руках:
– Товарищ полковник, что вы можете сказать…
– Без комментариев, – отмахнулся Смирнов от журналиста и поморщился.
– …по поводу того, что в области в открытую действуют лагеря подготовки молодого пополнения для ОПГ, – наседал очкарик.
– Никакого молодого пополнения для криминальных структур в нашей области не готовили, – зло ответил Смирнов.
– А пресс-конференция будет? – почти выкрикнул журналист, но его оттеснил Грязнов.
– Вот достали, – покачал головой Смирнов. – Нам поручено сейчас с детьми разбираться. Почти все из неблагополучных семей.
– Хорошо, хоть остальное Москва забирает, – подал