“Приют утопленников” стр. 5
там обычно в одно и то же время. Я остановился сразу за Немуром у тетушки Катерины, отменной поварихи.
— Сколько грузовиков стояло в это время у ее дома?
— Четыре! Два мебельных фургона от конторы Морена, одна цистерна с бензином и большой грузовик.
— Вы ели вместе с другими шоферами?
— Мы сидели втроем. Остальные ели за соседним столиком.
— В каком порядке вы ушли оттуда?
— Я не заметил, как вышли остальные. Я ушел последним, так как хотел дозвониться в Париж.
— Кому вы звонили?
— Хозяину. Хотел сказать, чтобы в Мулене мне приготовили поршневые кольца. Я заметил дорогой, что мотор барахлит и что третий цилиндр…
— Ладно!
Как, по-вашему, сильно вы отстали от ваших товарищей?
— Я тронулся минут через десять после второго мебельного фургона. Но я иду на большей скорости, и он должен был быть километрах в пяти впереди меня…
— А легковую машину вы увидели только в момент столкновения?
— За несколько метров. Но я уже не успел затормозить.
— В машине не было никакого света?
— Никакого!
— А вы не заметили, сидел ли кто в ней?
— Мне трудно сказать. Шел дождь. Дворники у меня работают неважно… Я знаю только, что, когда машина ушла под воду, мне показалось, будто кто-то барахтается в темноте. Потом мне почудилось, что зовут на помощь.
— И еще вопрос: у вас в ящике под сиденьем я увидел прекрасный электрический фонарь… Почему вы им не воспользовались?
— Сам не знаю. Растерялся. Боялся, как бы мой грузовик не скатился в Луэн.
— Когда вы проезжали мимо гостиницы, там был свет?
— Может, и был.
— Вы часто ездите по этому шоссе?
— Два раза в неделю.
— Вам не пришло в голову позвонить из гостиницы?
— Нет, я подумал, что Монтаржи близко, и поехал туда.
— Пока вы бродили вдоль берега, никто не мог спрятаться в кузове вашей машины?
— Не думаю.
— Почему?
— Ему пришлось бы развязать веревки на брезенте.
— Благодарю вас. Разумеется, вы пока останетесь здесь, в моем распоряжении.
— Ну, раз это может помочь…
Единственной его заботой было плотно поесть и крепко выпить. Мегрэ видел, как он тут же направился в кухню и заказал завтрак на полдень.
На кухне хозяйничала г-жа Розье, худая, с желтым лицом женщина, сбившаяся с ног от неожиданного наплыва клиентов. К тому же она никак не могла пробиться к телефону, который осаждали журналисты, и не могла передать в город заказ на продукты.
Молоденькая служанка Лили с чересчур смышленым для своего возраста личиком шутила со всеми, подавая аперитивы, а у хозяина за стойкой не было ни минуты свободной.
Стоял мертвый сезон. Летом здесь останавливались туристы, влюбленные парочки и рыбрловы, а осенью лишь изредка заглядывали охотники из Парижа, арендовавшие здешние угодья, они заказывали себе обед на определенный день.
Розье заявил Мегрэ следующее:
— Позавчера вечером приехала молодая пара в серой машине, в той самой, что вытащили из реки. Я сразу решил, что это новобрачные. Вот листок, который они заполнили.
Почерк на листке был острым и беспокойным.
«Жан Вербуа, 20 лет, агент по рекламе, проживающий в Париже, улица Акаций, 18».
В ответ на вопросы листка: «Едет из Парижа, направляется в Ниццу». И на обороте, отвечая на вопросы о своей спутнице, молодой человек написал наискось через весь