Прикладное терраформирование стр. 40
такая маленькая – пять человек. Но только он был на острие иглы. Только он подставлял свою голову. Держал оборону. Не выдавал ни единой лицензии, пока даже крупные корпорации не сдавались и не принимались искать возможности для причитающихся выплат.
А все остальные лишь говорили ему, что делать. И прятались, когда начинало припекать. Как сейчас.
– Надо приостановиться. Пропустить контору-другую, кинуть ему кость, чтобы успокоился, – сказал, наконец, он, – иначе скоро он меня сожрет.
Самый старший из его собеседников покачал головой:
– Наоборот. Ты же видишь, он не выдерживает. Уже психует. Говорит и обещает то, чего никогда не сможет исполнить. Осталось совсем немного подождать. Он
свалится сам. Еще несколько месяцев, и когда все окончательно поймут, что он не справляется, можно будет ставить вопрос о новом кандидате. И все. Тогда мы будем контролировать все, абсолютно все.
Глава комиссии покачал головой.
Встал и подошел к краю веранды, оперся о перила и наклонился вперед. К сожалению, хозяева заведения слишком уж далеко отодвинули веранду от пропасти, поэтому дна ущелья не было видно. Жаль.
Он хотел бы посмотреть, куда можно бросить этих тупых недоумков.
Вместо этого он повернулся и сделал шаг к столу. Хлопнул рукой по шее, отгоняя комара.
– Или же он что-то знает. Узнал раньше нас. И готовится объявить всем, что якобы лишь я мешаю прорыву. Найдет козла отпущения и двинется дальше.
Кто-то из сидящих начал возражать, но Глава комиссии его не расслышал. У него неожиданно закружилась голова.
Зато он услышал другое – как говорит он сам. Сначала он повернулся в сторону пропасти и заговорил, именно так, как он всегда хотел говорить с этими трусами, громко, отчетливо, жестко и властно:
– Все мы недостойны, чтобы находиться в этом проекте. Мы прокляты только за то, что мешаем человечеству двинуться дальше. Все мы прокляты и должны понести наказание.
Покачнулся. Затуманенным сознанием он успевал лишь отмечать, что происходит, но никак не управлять окружающей действительностью. Он знал, что ничего подобного не было даже в его мыслях, но тем не менее слова были сказаны, и сказаны вроде как им.
Боль в шее от укуса комара неожиданно стала нестерпимой, словно кто-то всадил крючок ему глубоко под кожу и сейчас изо всей силы потянул за леску.
Ему оставалось только одно – ослабить боль, пойти навстречу рыбаку.
Глава комиссии сделал несколько шагов, и сначала ему показалось, что боль ослабла. Но нет, она тут же вернулась снова, с новой силой, и ему пришлось снова идти вперед, перелезть через ограждение, так ему хотелось избавиться от боли.
Сзади поднялся шум, но вот он-то как раз волновал его меньше всего.
Схватился за шею, но от этого боль передалась еще и руке и стала совсем уж невыносимой. Он побежал, преодолев последние метры до пропасти за считаные мгновения… И полетел вниз, даже не пытаясь кричать.
Перед самым падением на камни он не ощущал почти ничего, поэтому сумел лишь отметить, как наконец-то его покинул, отсоединился, улетел тот надоедливый комар-крючок, что заставил его покончить жизнь самоубийством.
* * *Большинство крупных корпораций сразу, когда проект еще только был в стадии разработки, готовы было вбрасывать в него деньги. Но не имя. Ввиду рискованности (а в парламентах ряда