Библиотека

Приключения 1976 стр. 469

Размер шрифта
-
+
Тема

у него были давние счеты, от самой Испании, когда его трижды обвел вокруг пальца русский разведчик Базиль, гибкий, высокий, чернявый красавец, неуловимый и вездесущий. Много потом пришлось из-за него выдержать неприятных разговоров уже в фатерлянде, последовал и нежелательный перевод в другой отдел с непременным изучением русского, польского и литовского языков. Но ничего — как говорят русские, за битого двух небитых дают.

Граймер лежал на спине и ждал. Вспомнил было старую рождественскую сентиментальную песенку, но так и не расчувствовался, как бы ему хотелось. «Вот они, издержки нашей работы, — думалось ему, — скоро дома. А там что? Лигниц? Повышение? Добиться признания у Лигница непросто. Старый шпицрутен, как его называли тайком офицеры абвера, не был щедр на похвалу. Одна удачная вылазка в Россию? Ну и что? Она и не могла не завершиться успехом, если ее готовил сам Лигниц. А уж воспользоваться его собственной победой он, мудро пронырливый служака, сумеет.

Впрочем, победой ли? Хоть и не его была идея собрать на смотр всех боевиков в одном месте, но сами же облегчили НКВД задачу. Штольц, Пронас, не говоря уже о болване Плутайтисе, накрылись. Хорошо еще, если Крутис выберется. Но в Юдаса он верит. Зол, живым не дастся. Провалов-то многовато. Но ведь и резерв еще есть — надо только работать».

Внезапно фон Граймера охватила ненависть. Острая и внезапная, будто удар стилета. А ведь может ему Лигниц и припомнить неудавшийся «День гнева». И устроит тогда свой собственный судный день. На кого его тогда разменяют? Ему вдруг вспомнился Владислав Скочинский. Ротмистр уланского полка, он не дрогнул и бровью, когда расстреливали его мать, детей. И презрительно скривил губы, когда поставили перед солдатами его самого. Да, легенда у Граймера была превосходная, и попади даже он к русским — никому б никогда не узнать, кто он такой — нет больше на земле древнего рода Скочинских.

Да, что бы то ни было, а поездка была отвратительной. Гнусненький старичок Рудзинский, готовый продать и свою родину за обещанную кардинальскую митру в генерал-губернаторстве. И все эти литовцы, кичащиеся страшным побоищем под Танненбергом. Граймер вновь подумал о своем шофере — том самом, что вез его к границе. Вроде бы ничего парень, а тоже — литовцы, Литва… Как будто через двадцать лет кто-то будет говорить на его языке. Философ… А сам торгует своей Литвой: сначала за рубли, а теперь готов и за марки.

Вообще на людей ему в поездке, прямо скажем, не везло. Да и где их найти, людей-то? Тупой, ватный, напыщенный уголовник Пронас, маразматик Плутайтис, изо всех сил держащийся за ошметки былого достоинства прелат… А Штольц? Ведь должна же быть какая-то мера даже в стяжательстве?..

Фон Граймер почувствовал, с какой силой он хочет в домашний уют — разговор со всепонимающей матерью… Жаль, уже нет отца: погиб стойко, как и подобает немцу, в 1916 году, спасая разваливающийся австрийский фронт. И почему это австрийцев всегда били? Потому что они разжижили себя всякими чехами, мадьярами, сербами. Слава фюреру — воссоединил австрийцев со всей Германией, положил конец позорному существованию выкидыша Священной Римской империи, высоко поднял гордый штандарт Барбароссы. Да — высшая раса есть высшая раса, и надо хотя бы разок

столкнуться

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.