Приключения 1976 стр. 580
она ухватила его за руку.
— С чем еще? — спросил Михаил, вяло отвечая на ее рукопожатие.
— С днем рождения, — сказала Таня. — Я только что с самолета. Олег меня прямо умолял зайти к вам обязательно сегодня.
Михаил замигал удивленно, но, припомнив что-то, насупился и сразу же натянуто улыбнулся.
— Спасибо.
— А еще Олег говорил, — Таня захлебывалась словами, — что у него такая традиция: где бы он ни находился, непременно присылать вам в подарок детских мишек. Олег сказал: мы нашему Мише дарим в этот день его игрушечных тезок. Олег говорит: у вас собралась целая коллекция. Теперь прислал вам этого, — она протянула сверток. — Гордитесь. Из тайги. Там ревут живые медведи. Даже в поселке слышно. А этот мишка ласковый. Поролоновый.
— Спасибо. — Михаил опустил взгляд, показывая, что крайне смущен и растроган. — Большое спасибо Олегу за память, а вам за хлопоты. — Помолчал и озабоченно заметил: — К сожалению, сейчас я не могу вас пригласить к себе. Генеральная уборка. Так что извините, пожалуйста.
— Да мне и некогда. — Таня вздохнула. — Что же, до свидания. И еще раз поздравляю вас от души…
Михаил вернулся в комнату, покрутил в руках смешного поролонового медвежонка. Мягкая, ворсистая ткань согревала пальцы. Он внимательно разглядывал неожиданный подарок. Нащупал какую-то складочку. Шов? Маленький, тщательно заметанный…
Михаил слишком хорошо знал своего приятеля и соседа, чтобы принять этот шов за фабричный брак. «Неужели Олег все-таки рискнул сделать то, на что намекал перед отъездом из Москвы?» — с тревогой раздумывал Михаил.
— Ой, Олежек, неймется тебе! — позевывая, сказал Михаил, отворил дверцу платяного шкафа и швырнул туда игрушечного медвежонка.
3Олег старательно обтер лежавшей на крыльце тряпкой свои резиновые сапоги, облепленные ошметками мокрой глины, и вошел в дом. Еще в сенях он услыхал треньканье гитары и заунывное, похожее на мычание пение Виктора Костылева. Значит, землячок и, как говорят в Сибири, связчик снова пьян…
Виктор сидел у стола, уронив голову на деку гитары.
Пальцы яростно щипали струны.
— Бродя-га Бай-кал пере-е-ехал, — не подымая головы, мрачно тянул он.
Мотались из стороны в сторону слипшиеся от пота волосы. Олег вдруг почувствовал, что у него сами собой сжались кулаки. Хотелось что есть силы ударить в острое переносье.
За все. За то, что встретился ему и заговорил своими россказнями о развеселом и прибыльном старательском житье, о баснословных шансах для каждого, кто имеет руки и голову, туго набить карманы в золотой тайге… Олегу не занимать ни рук, ни головы. Да еще Лида вогнала занозу под череп: «Что ты можешь дать мне, милый романтик?»
…И завертелось. Чемоданчик под мышку — да в аэропорт. И в тайгу, следом за Виктором, другом, наставником и «тертым» парнем.
И вот ползут за неделей неделя. Старатель. Мониторщик на гидравлической установке. Заработки, верно, хорошие. Но и вкалывать надо так, что пот вытереть некогда.
А ко всему еще это милое соседство. Олег никогда не думал, что за несколько недель может так осточертеть человек, который совсем недавно казался самым приятным и нужным.
Водку из стакана тянет маленькими глотками, закуску в миске ножом по кусочку отпиливает, вилку держит в левой руке. Все по правилам хорошего тона. Строит из себя светского льва, даже спит в пижаме. Но не моется неделями, потом