Приключения 1976 стр. 615
сразу изменили его привычки, представления, желания?..
По противоположному тротуару растянулась длинная очередь к театральной кассе. «Жизнь и преступление Антона Шелестова», — прочитал Григорий на афише и безразлично, будто о ком-то стороннем, подумал: «А вдруг потом напишут пьесу: «Жизнь и преступление Олега Лихарева», а то еще… и «Григория Самойлова». Люди будут так же толпиться за билетами на спектакль. Но они с Олегом едва ли увидят его. Они будут далеко отсюда, за колючей проволокой и сторожевыми вышками, годы и годы им не придется ходить в театры по этой улице… Он тут же поспешил успокоить себя: а, волков бояться… Не такой парень Олег Лихарев, чтобы угодить за решетку… Но сердце щемило незнакомой ему тоской, и взгляд то и дело натыкался на красные огни светофоров: остановись, поверни назад…
И тут у лестницы подземного перехода Григорий разглядел невысокого светловолосого парня в массивных роговых очках. Внимательно присматриваясь к людям, стоявшим у главного входа в гостиницу «Минск», парень неторопливо направился к застекленной двери. Судя по описанию Лихарева, это был Михаил Куделько. И Григорий, прижав к груди транзистор «Сокол» — условный знак, — с независимым видом двинулся ему навстречу.
— Григорий! — поравнявшись с Самойловым, негромко окликнул Куделько, как бы высматривая кого-то впереди себя.
— Миша! — Самойлов обрадованно ухватил его за руку: — Привет тебе от Олега.
Куделько сдержанно ответил на его горячее рукопожатие, довольно вяло сказал:
— Спасибо. Только было бы любопытно узнать, как выглядит этот внимательный Олег.
Самойлов недоумевающе пожал плечами, проговорил укоризненно:
— Зачем так осторожничать? Больше рискуем мы с Олегом… Неужели надо описывать его? Красивый, мол, высокий, черноволосый. Он вырос по соседству с тобой на Каланчевском проезде. Правда, сейчас он чуть модернизировал свою внешность, отпустил бороду…
— Даже бороду… — Куделько явно успокоился, усмехнулся: — Ну, романтик… — Он покачал головой, не то одобряя, не то сожалея об этом. — Ты извини, Гриша, но в таком деле семь раз отмерь… А я к тому
же битый. Та самая пуганая ворона… Понимаешь?
Грише стало очень обидно за Олега, о котором Михаил говорил так иронично, и за себя: что он думает: золото возить в карманах — так, пустячки?
— При чем тут ворона? — понизив голос, сказал он недовольно. — Олег тебе посылочку отправил. В тюбике с зубной пастой. Тюбик лопнул, когда Олег его показывал мне. Он сам его завернул в бумагу. Так что ты не подумай чего-нибудь. Там все в целости, честное слово.
— Честное… — Куделько мрачно покачал головой сказал неожиданно зло: — А что мне, собственно, думать: все, не все… Олег вернется, сам подобьет бабки. Ладно, двинули в ресторан.
6— Что же, Михаил так ничего и не передал мне? — настороженно спросил Олег, заставив Самойлова на всякий случай показать Куделько на фотографии.
— Он сказал: «Желаю Олегу удачи на этом поприще», — повторил Самойлов, — и все. Мы с ним хорошо посидели в ресторане, выпили бутылку коньяку, бутылку шампанского. Потолковали. Так вообще, обо всем. Но о тебе больше не было разговора.
— Понятно, — ответил Лихарев упавшим голосом. Он думал о Михаиле Куделько, о его оскорбительно прохладном отношении к посылке. Для него, наверное, два самородка — пустячок. А попробовал бы добыть их сам. Даже рыбу в речке поймать на крючок трудно. А тут… Перед отъездом