Приключения 1985 стр. 346
этих кустах его мог поджидать шатун. Карабин забрал Опарин, а с голыми руками на зверя не пойдешь. Почему с голыми? Долган ощупал пояс и облегченно вздохнул — на поясе висел охотничий нож в деревянных ножнах. Опарин, видно, поспешил, не заметил его. А он придал охотнику смелости. Во всяком случае, еще можно побороться за свою жизнь. Хотя с его силами… Долган это понимал и обходил кусты стороной. Мысль о вероятной встрече с шатуном приглушала боль, и теперь охотник шел быстрее. Неожиданно из тундры донесся слабый лай собаки. Он обернулся и… кинулся в кусты. Его догоняла нарта.
«Икорка! Таки увидел мой следы. — Долган крепко стиснул рукоятку ножа: — Ну уж теперь я этому волку так просто не дамся!» Лежа за кустом, ждал приближения нарты. Скоро услышал, как скрипит под полозьями снег, как натужно хакают уставшие собаки. Нарта проехала мимо, и Долган вздохнул с облегчением: не заметил его Икорка.
Охотник полежал еще несколько минут и, опираясь на палку, с трудом поднялся. Вдали в вечерней мгле маячила удаляющаяся нарта. Только теперь Долган рассмотрел на ней двух путников, понял, что сам спрятался от близкой помощи и навряд ли ему еще придет такая возможность спастись. Редки встречи с человеком в тундре, ох как редки, охотник даже застонал от обиды и горя.
Опираясь на палку, с трудом поднялся и медленно побрел по рыхлому снегу дальше, за нартой. Не знал Долган, что на уставшей упряжке проехал лейтенант Сергеев, его давний знакомый, самый необходимый ему в его бедственном положении человек.
На охотника вдруг навалилась какая-то апатия и безнадежность. Его оставили силы. И если бы не палка, он упал бы. Стоял долго, отдыхал. Поддерживала его только мысль о том, что он приближается к своей избушке. И снова шел вперед.
Небо давно вызвездилось, но до конца мучений еще было далеко. «Дойду, все равно дойду. Еще немного». А ноги все сильнее утопали в снегу, гребли сыпучий, как сахарный песок, снег.
Снова остановился, тяжело дыша. Холод обжигал щеки, хватал за пальцы рук и ног. Нестерпимо болел бок, в груди жгло огнем, не давало дышать.
«Не дойду, замерзну», — с тоской подумал Долган. Но упорно шагнул раз, второй… За ним снова потянулась неровная цепочка глубоких ям.
Зацепился за ветку, упал на снег и застонал. В жар бросило, в голове помутилось… Потом увидел, как к нему несется собачья упряжка.
— Долган? Ты почему здесь? Что с тобой? — услышал он знакомый голос.
Над ним склонялся Сергеев.
— Умираю… Совсем умираю…
— А почему нож в руке?
— Думал, шатун на меня нападет.
— Ты ранен?
— Икорка Опарин… Стрелял он меня, убить хотел. Страшнее шатуна.
— Куда он тебя?
— Очень бок болит.
— Скорее ко мне на нарту. Поедем в больницу. Там доктора тебя живо на ноги поставят.
— Далеко в больницу. Дом мой близко. Надо домой ехать. Я потерплю.
Собаки уже мчат по тундре, только снег следом курится.
— Из-за денег он меня. Я считал его другом, а он… Деньги забрал.
— Вот доедем до избушки, я тебя перевяжу. А Опарина поймаем, как прошлый год Медвежью Лапу. Помнишь? А потом с тобой еще на охоту сходим.
— Ты его обязательно лови, начальник. Из-за денег человека стрелять! Это хуже шатуна.