Приключения-84 стр. 447
не решающее. Скажем так — предпоследнее.
И я рассказал ему все, что узнал от Малыхи, Елышева и Надежды. А потом позвонил Чергинцу и попросил его свести меня с Бизяевым.
— Приезжайте, — ответил Сергей. — Он у меня. Спит.
Но я не хотел беседовать с Бизяевым в присутствии Сергея:
— Видишь ли, мне с ним надо с глазу на глаз.
— Вижу. И не буду вам мешать, — откликнулся Сергей.
Когда я принес в его жарко натопленный дом холод осеннего дождя, он даже не полюбопытствовал, как идет расследование. Только сказал:
— Идите в мою комнату — он там спит.
Володя Бизяев крепко спал в комнатке за кухней. Комнатке, которую Сергей до сих пор называл своей, хотя ему принадлежал уже весь дом. Она стала его комнатой, когда родители ее выделили ему. Своему старшему сыну в день поступления в вечерний техникум. Ее никто не занимал, пока он был в армии. И когда он остался совсем один, Сергей долго не мог заходить в большие комнаты, где все напоминало об отце с матерью, о младшем брате, чью гибель старики не смогли пережить. Конечно, именно эту комнатку он всегда предоставлял Володе, если тому приходилось заночевать или просто надо было позаниматься в тишине у старшего друга.
Красивое, с маленьким ртом и тонким, чуть изогнутым носом, Володино лицо и во сне было напряжено. Я опустил холодную ладонь на его оголенное плечо. Володя вздрогнул во сне, дернул плечом, пытаясь сбросить мою руку, но я ее не убрал.
— Володя, — позвал я.
Он узнал меня и протянул глуховатым низким голосом:
— Добрый вечер. Добрались, значит, до меня... Долго вы добирались, можно было и побыстрее.
— Мог бы и пораньше, да тогда я многого не знал. Того, чего и ты не знаешь. Ты мне только скажи: что ты делал в тот вечер и в ту ночь в Крутом?
— Вы уверены, что я там был?
— Я знаю об этом. Тебя видел Малыха.
— И я его видел.
— Вот и скажи, что ты там делал.
Бизяев подумал, прежде чем ответить. Провел крупными пальцами по высокому лбу, откинул назад длинные гладкие волосы цвета воронова крыла, по контрасту с ними еще ярче блеснули белоснежные зубы. Он как будто усмехнулся. Вот именно — как будто. По правде — боль подавил.
— Любу ждал, — сказал наконец он.
— Дождался? — не нашел я, к несчастью, другого слова.
И снова сверкнули его зубы.
— Нет. Она перед сменой домой не заходила.
— А где ты ждал? В каком месте? Не ходил же по переулку взад-вперед?
— На пустыре ждал. Не совсем на пустыре, а у стены. Там раньше ворота были, теперь завал. Вот там и ждал.
Я представил себе его позицию: обзор был не из лучших, он мог видеть лишь угол дома и два окна большой комнаты. Я спросил:
— В тех окнах, что ты мог видеть, свет горел?
— То горел, а то нет.
— Но как бы ты узнал, что она пришла домой?
— Там в большой комнате гардероб. В окно видно. Если б она пришла, стала бы переодеваться.
И в третий раз сверкнули его зубы. Сомнений у меня уже не осталось: слезу он удержал бы, гримасу боли — не мог.
Я не имел права спрашивать, для чего он ждал Любу.