Приключения Алисы в Стране Чудес, или Странствие в Странную Страну по страницам престранной пространной истории стр. 3
во всяком случае – прыгнуть вместе с нею в заячью норку. И тогда сам собою вопрос сформулировался так: «Куда запропастился мой кот?» Моей Оле эта фраза безумно понравилась. Она ходила по квартире, мудро подняв сложенные щепоткой пальцы правой руки (признак, я думаю, неординарности момента) и, понимающе улыбаясь, повторяла: «Куда запропастился мой кот?» Она смаковала слово «запропастился» – в сочетании со словом «кот» оно для неё было совершенно великолепным. Кстати, вот что пишет мне одна из взрослых читательниц, Алёна Кучерова:
Со словом «запропастился» была смешная история. Я рассказывала маленькой дочке сказку и сказала: «Куда-то запропастился Ёжик, не найти его ночью, – решили друзья…» На что дочь моя изрекла: «Мам. а, на глобусе всё-всё нарисовано? И пропасти тоже? Если да – то нужно по глобусу найти пропасть, а за ней уже и Ёжик найдется!» Не сразу сообразила я, но когда поняла – долго смеялась над такой трактовкой слова. И с тех пор специально искали в словах множество значений, правильных и неправильно-смешных.
Или вот ещё. В начале книги Алиска сидит на берегу реки, возле своей старшей сестры, и делать ей совершенно нечего. Сестра читает книгу, причём книгу без картинок и разговоров. А что это за книга без картинок – в ней же читать нечего – сказал я по-русски за Алису, и моя Оля, а затем и подросшая Марина, полностью с нею согласились. Так вот, Алиске нечего было делать, день был ленивый, и ей постепенно начало хотеться спать. Именно так – начало хотеться, любая девочка меня поймёт – и поняла. А взрослый сказал бы просто – «захотелось спать». Ну, так взрослый на то и взрослый, он и во фразе «Кот наплакал» не заметит ничего смешного. А моя Оля рассказывает, что когда её прадедушка впервые сказал «Кот наплакал», ей стало безумно, гомерически смешно: кот не просто плачет (это уж куда ни шло), а ещё и что-то наплакивает.
У меня растут года,
Скоро старой стану.
Кем же стану я тогда,
Если не устану?
Я до неба доросла,
Задеваю тучи.
В лилипуты б я пошла,
Пусть меня научат.
До чего же я мала!
Как любить такую?
В Гуливеры бы я пошла,
Пусть меня надуют!
А как достать диковинный фрукт? Разумеется, путём надкусывания пирога. И два ёжика, разумеется, не закончили драться, а – додрались. И не Дину напущу на вас, мелюзгу, а – Динищу.
Я сравнивал свои находки с переводами Заходера и Демуровой, с грандиозным переводом Раисы Бушиной на украинский язык. Анализировал переводы Соловьёвой и Набокова. А печатал –
ввиду отсутствия в те годы персональных компьютеров – на пишущей машинке.
По окончании прочитал перевод Оле. Она хохотала, и я понял, что – получилось. Потом отнёс на работу, и там женщины перепечатывали мой перевод для своих и других детей на машинках с закладкой до 8 листов (горжусь этим жутко!) папиросной бумаги. Потом олина подружка Маша нарисовала потрясающие – не сохранились, жаль! – рисунки, мы переплели книгу в типографии в красном твёрдом переплёте и подарили в детский дом. А в «Порт-Фолио» «Алиса» вышла с чудесными рисунками харьковской художницы Дарьи Раковой. Опубликовать же мой перевод в виде «нормальной» книги не удалось тогда, не