Приключения Весли Джексона стр. 23
начал болтать.
- Тихо, тихо, малый, не спеши, - говорил он. - Два часа - это долгое время. Торопиться некуда, все здесь под рукой. Знай топчись все кругом да кругом.
Я сбавил шаг. Видно, я расхаживал слишком быстро для часового. Нести охрану не значит гулять, это значит сторожить, быть всегда начеку.
Ноябрь был на исходе, погода стояла холодная, ясная, и; таким одиноким чувствует себя в это время человек, о чем бы он ни задумался, так печально и грустно ему, как это бывает только в детстве на рождество, когда и сам не знаешь, о чем печалишься.
На небо можно было заглядеться, что и говорить. Таким широким и глубоким я его еще никогда не видал. Звезд пока зажглось не больше чем с полдюжины, но все они были крупные, яркие и красивые. Я был еще под свежим впечатлением всего того, что наговорил мне Джо про ожидание, и я не мог не удивляться звездам: как долго они ждут, сколько лет уже прождали и сколько сотен лет еще будут ждать после того, как на земле умрет и будет позабыт последний человек, - для них все остается по- прежнему.
- О чем это ты размечтался? - спросил меня Лу.
- Так, ни о чем, - сказал
я.
- Так куда же ты идешь, как ты думаешь?
- Что значит - куда?
- Ты забрел за черту участка.
Лу провел меня обратно на участок и сказал:
- Мне нужно кое о чем с тобой потолковать.
- Но это против устава - гулять с часовым, ведь я сейчас на посту.
- Знаю, - сказал Лу, - но ты не беспокойся, со мной не пропадешь. Кругом ни души. Если кто-нибудь появится, я исчезну.
Участок, который я охранял, был около квартала в длину и с полквартала в ширину и весь был заставлен армейскими грузовиками и платформами. Двумя кварталами дальше виднелся ряд новых, недостроенных казарм, а за ними уже не было ничего, кроме открытого поля и леса, куда я иногда уходил, чтобы побыть одному. Это был крупный лагерь в глубине страны, милях в семи от Сакраменто, его пересекали несколько проездов и автострада, где в эти ночные часы не было почти никакого движения.
Изредка вдоль автострады, к западу от нас, мелькали огоньки, и я гадал, кто бы это мог быть и куда идет машина. Я завидовал этому человеку, его свободе, тому, что у него есть автомобиль, что мчится он в эти ночные часы по пустынному шоссе, что есть у него дом и семья, есть куда ехать. Я представлял себе - вот он, один в тайном мире любви, зимней ночью приезжает домой на машине, ставит ее под навес, входит в дом, к жене, на кухонном столе его ждет ужин. Вот он привлекает жену к себе и целует, а потом сидит с ней за столом и тихо беседует - не о чем-нибудь серьезном, таком, что говорил Джо Фоксхол, а просто о всяких мелочах - где он был и что делал. Я даже как будто слышал, как он говорит, и я знал, что они вовсе и не думают ждать смерти. "О милая, вот мы и