Приключения Весли Джексона стр. 34
ее дочка Роза. Я останусь лгуном на всю жизнь, вот и все.
Словом, я почувствовал себя таким несчастным, что слезы выступили у меня на глазах, и я подумал - уж лучше бы мне не родиться. Стоит ли жить, если ты лжец?
И тут я заплакал, как плакал, бывало, шестилетним мальчишкой - тихо и жалобно, - ведь не с кем даже поговорить.
Плакал я, плакал и вдруг слышу: кто-то идет по дороге. Я так был расстроен и сердит на себя, что возненавидел весь мир и особенно того, кого надо было окликнуть. Я уж больше не боялся, мне было все равно, что случится. Пускай меня даже убьют - тогда по крайней мере не придется лгать, а Лу будет знать, что я его не предал.
Я так злобно закричал: "Стой! Кто идет?" - что человек едва не упал. Он остановился как вкопанный.
- Полковник Ремингтон, - отвечал человек, и, ей-богу, это был он, собственной персоной. Он был пьян.
А мне было все равно, полковник или не полковник, я был здорово раздосадован. В один прекрасный день этот самый человек - этот старый индюк, нализавшийся в городе, как какой-нибудь Какалокович, как всякий обыкновенный рядовой, - возьмет и подвергнет меня мучительному допросу, который навсегда меня опозорит. Ладно же, я тебе покажу! Я приказал ему подойти и предъявить удостоверение, и он подчинился. Когда все формальности были закончены и полковник мог следовать дальше, он посмотрел на меня и сказал:
- Рядовой Джексон, не так ли?
- Да, сэр.
- Право, я вами горжусь. Отличное несение караульной службы - ничего лучше не видел. Упомяну об этом утром вашему ротному командиру. Пока такие молодцы, как вы, стоят на страже у ворот нашей великой родины, американцам нечего тревожиться за свою безопасность. Доблесть нашей наций, рядовой Джексон, живет в мужественных, бравых сердцах таких молодцов, как вы, а не в жиденьких, слабых сердечках
таких людей, как...
Я думал, он будет правдив и скажет: "таких людей, как я сам", но он сказал:
- Как Бенедикт Арнольд.
Ну, я не исследовал Бенедикта Арнольда и не знаю, жиденькое у него сердце или нет, но что до меня, то полковник был совершенно прав.
- Да, сэр,- сказал я.
- К тому же,- продолжал полковник,- мы будем бить врага до тех пор, пока не поставим его на колени и не сотрем коррупцию с лица...
Полковник, видимо, хотел сказать "с лица земли", но вдруг оказался не в силах договорить фразу, которую так легко было кончить. Я уже готов был сделать это за него, но тут он скорчил гримасу, будто вспомнил что-то очень противное, и шепотом начал ругаться:
- Грязная, дрянная провинциальная девка...
Из этого я заключил, что полковник тоже был повинен в половых сношениях не при исполнении служебных обязанностей, подобно сержанту Какалоковичу, и, быть может, с той же самой девицей, поскольку Какалокович вернулся домой значительно раньше.
Я не хотел быть невежливым, но мне показалось, что, если я хочу оправдать его высокую похвалу, я должен возвратиться к исполнению своих обязанностей, и поэтому я сказал:
- Покойной ночи, сэр, - и зашагал прочь.
А полковник, видно, был немножко не в себе