Прикосновение горца стр. 22
девушку, сообразив, что в этом положении головой не пободаешься. По опыту он знал, что в схватке главное лишить противника пространства для маневра.
Мысленно поздравляя себя с удачной тактикой, Цирцен не мог не признать, что получил от поцелуя удовольствие, потому что хотел этого с того момента, как она появилась в его замке. Кстати, это было еще одним нарушением его правил. Физическая близость с этой женщиной могла изменить его мировоззрение. Он чувствовал все ее тело, словно они оба были без одежды, а ее остроумная засада возбудила его еще сильнее, чем ее красота.
Цирцен вдыхал ее запах – запах страха, запах женщины и запах ярости, и это довело его до умопомрачительной эрекции.
Вообще-то Цирцен хотел поцелуем показать, кто хозяин положения, и вынудить ее прекратить борьбу, но вдруг обнаружил, что пытается просунуть язык ей в рот и не столько успокаивает ее, сколько соблазняет. Он почувствовал момент, когда его поцелуй стал выражать его желание обладать этой женщиной. Стоило только откинуть плед, стащить с нее эти странные штаны и войти в нее. Желание сделать это казалось Цирцену невыносимым.
Его дыхание участилось. У него уже давно не было женщины, и ему стоило больших усилий, чуть изогнувшись, отодвинуться, чтобы не упираться своим возбужденным членом в ее промежность.
Когда девушка замерла, Цирцен собрал всю свою волю и приподнялся на локте, хотя ему страшно не хотелось отрываться от ее тела.
– Сейчас ты убьешь меня? – прошептала она с закрытыми глазами.
Цирцен смотрел на нее, раздираемый чувствами, боровшимися в его душе. Скорее машинально он вынул кинжал и прижал клинок к ее горлу. Одно движение – и все будет кончено. Просто, быстро, гуманно. Его клятва будет выполнена, останется только убрать тело девушки с перерезанным горлом и вернуться к привычной жизни. Глаза Лизы широко открылись, едва она почувствовала прикосновение холодного металла.
И Цирцен сделал ошибку, заглянув в эти глаза. Зажмурившись, он стиснул зубы. «Режь», – мысленно скомандовал он себе, но его пальцы уже не так уверенно сжимали рукоять кинжала. «Режь», – злился он на себя, но его тело только ближе пододвинулось к ней, и он ощутил внезапное желание бросить кинжал и снова поцеловать ее. «Убей ее, давай же», – заставлял он себя. Но Цирцен даже пальцем не смог пошевелить. Кинжал по-прежнему неподвижно лежал у нее на горле.
– Я не хочу умирать, – прошептала она. – Я ведь еще почти не жила...
Мышцы его руки признали поражение раньше, чем мозг. Более обезоруживающих слов она не смогла бы подобрать. «Я ведь еще почти не жила...» Эти слова сказали ему о многом.
Цирцен убрал кинжал от ее горла куда охотнее, чем приставлял, и, выругавшись, метнул его через всю комнату. Кинжал с глухим стуком врезался в дверь.
– Нет, девушка, я не убью тебя, – сказал Цирцен и мысленно добавил: «Не сегодня».
Он расспросит ее, изучит, узнает ее намерения. И только потом решит – виновна она или нет. Если он увидит, что она изворачивается и лжет, если поймет, что она просто глупая и жадная девка, то с легкостью прикончит ее, уверял он себя.
– Я хочу задать тебе несколько вопросов. Если я сейчас отпущу тебя, ты обещаешь спокойно сидеть