Прикосновение стр. 580
так. Но кто бы мог подумать, что он выберет такой способ? Он, безжалостный и решительный до мозга костей? Женщины никогда не узнают, что он сделал это намеренно; Элизабет не будет терзаться угрызениями совести, Руби не испытает ненависти. Если мама узнает, что он покончил с собой, не найдя другого выхода, она до конца своих дней будет винить и ненавидеть Элизабет. А этого никак нельзя допустить. То, что произошло между мной и Александром, — наша тайна. Он погиб при обвале в шахте. Такое часто случается. Да, разговоров будет много. Как могли сработать детонаторы, если в цепи отсутствовал ток? Почему взрыв имел такую чудовищную мощность? Почему Александр никого не пускал в тоннель? Но правду знаю только я — и Александр».
Когда Руби, в тревоге ждущая на веранде, заметила приближающегося Ли, ей пришлось схватиться за резной столбик, чтобы не упасть. Он торопливо шагал к ней, а она видела его суровое, закаменевшее лицо. Неизвестно почему, Руби вдруг поняла: Александр мертв. В этом нет ни малейшего сомнения. Цепляясь за столбик одной рукой, она с трудом подала сыну другую. Ли прижал ее к груди.
— В первом тоннеле обвал. Александр мертв. Это точно.
В огромных зеленых глазах мелькнуло то же выражение, как в глазах кошки, у которой отбирают котят, чтобы утопить: горе, растерянность, зарождающаяся боль. «Скоро она потянется к нему всем сердцем, начнет искать в дальних уголках разума, уверенная, что произошла ошибка», — думал Ли.
— При взрыве? — выговорила она.
— Да. Взрыв задерживался, Александр хотел найти обрыв провода.
Она пошатнулась, Ли обнял ее, повел в дом, усадил и налил коньяку.
— На него это не похоже. Когда дело доходит до взрывов, он заранее просчитывает все. Подрывными работами он занимается уже тридцать пять лет, — заявила мертвенно-бледная Руби.
— Может, в том и дело, мама. Он потерял бдительность.
— Ты знаешь, что он не такой.
— Я просто пытаюсь найти хоть какое-нибудь объяснение.
— Овдовела… — с удивлением произнесла
Руби. — Ну вот я и овдовела. У Александра остались две вдовы.
— Ты побудешь одна, мама? Мне надо еще сообщить Элизабет.
— Она скорбеть не станет. У нее есть ты.
— Мама, ты несправедлива.
— Ну ступай, ступай! — устало отмахнулась она. — Это потрясение. Скажи Элизабет, я приеду позже. С ней ничего не случится — там Констанс. Все вдовы в сборе.
Половина города помогала разбирать завалы в тоннеле, вагонетки с породой то и дело вывозили из рудника. Поднявшись на гору, Ли застал Элизабет и Констанс за чаем в зимнем саду. Обе ничем не были встревожены, только удивились при виде Ли — перепачканного грязью и потом, с тем же выражением скорби, какое принимало лицо Суна в тяжелые для народа дни.
— Что случилось? — спросила Элизабет. — Кажется, был взрыв?
— Авария на руднике. Александр погиб.
Чашка Констанс выскользнула на пол и разбилась: Элизабет осторожно отставила свою и машинально поправила, совмещая ручку с цветочным узором на блюдечке. Белая кожа казалась еще светлее, долгую минуту Элизабет ни на кого не смотрела. А когда подняла голову, в ее глазах отразилась беспорядочная мешанина горя и радости, в ней боролись два чувства. «Когда все будет кончено, она испытает облегчение, — думал Ли. — Жена Александра не станет оплакивать его — это сделает моя мать». Со своей