Прилетала сова стр. 39
или нет? С одной стороны, - примета, если бабушка говорит, а с другой, - вполне можно как прогноз. Поглядим дней через десять, какой инжир уродится. А дяди Кямила все нет, так поздно он еще и не приезжал. Молнии одна за другой. Так и кажется, что кто-то наверху время от времени втыкает в розетку ножницы. Я однажды сдуру проделал такой фокус - сперва искры, потом запахло так же, как сейчас, озоном, сперва бабушка меня ругала, потом мама, когда с работы вернулась, словом, все было, кроме света. Может быть, с ним случилось что-нибудь? В такую грозу всякое может быть! Я видел в прошлом году коричневое стекло в песке - от ударившей молнии след! А если такая в человека угодит? Это легче всего потом сказать, что из-за совы. А ведь и впрямь, кажется; что-то с ним случилось - нет же его до сих пор.
Бабушка опять вышла.
- Ты чего здесь сидишь? В темноте? Надень что-нибудь, ты же совсем, от холода съежился.
- С дядей Кямилом что-то случилось?
- С чего это ты взял?
- Ну как... До сих пор его нет.
- Не придумывай... Ничего с ним не случилось, вон он идет, твой дядя. Кямил,
До чего я обрадовался! Чему, спрашивается? Взрослый человек вернулся из города к себе на, дачу, идет как ни в чем не бывало под дождем и даже не торопится, через лозы перешагивает, а я вижу к радуюсь! Хорошо, хоть никто не знает об этом.
- Ты куда?
- Я на минутку, я одну вещь спрошу только и вернусь.
- Никуда не пойдешь, пока не оденешься. Мне с тобой потом возиться неохота.
Совсем это рядом, но, пока добежал, промок со страшной силой. Только под навесом на балконе остановился. Пока через дачу бежал, все видно было при свете молний, они одна за другой вспыхивали, а здесь темно, в двух шагах ничего не видно. Дверь в комнату была открыта, но толку от этого было мало, внутри было еще темнее, чем на балконе, а в доме как будто никого и нет чернота сплошная, я встал на пороге и стою. Только и слышно, как ветер шумит и дождь по виноградным листьям, как по картону, стучит.
- Добрый вечер, - он подошел и включил свет, а потом
снова сел в кресло. Как сидел в мокрой одежде в темноте, так
и теперь сидит. Смотрит на меня и не улыбается, а лицо очень
уставшее.
Я говорю с порога:
- Дядя Кямил, БЫ умрете? - спрашиваю и чувствую, какую глупость говорю, а остановиться не могу. До того глупый вопрос, что я просто обалдел, прежде чем последнее слово договорил. Он усмехнулся, говорят:
- Еще как!
Я думаю про себя - вот сейчас скажу "до свидания" и Гиду.
- А что, есть какие-нибудь сведения на этот счет? А чего говорить?
Я промолчал. Он встал, подошел ко мне, обнял за плечи и говорит:
- Ты совсем промок. Снимай куртку, а я чай поставлю.
Мы поговорили немного, он сказал, что поздно так приехал из-за того, что на службе задержался, дела запустил, а в понедельник месячный отчет сдавать, пока он говорил, я