Примадонна. Банкирша. Шлюха стр. 19
игр без всякой причины - это педагогично?
- Да уж попедагогичней, чем выставлять на всеобщее обозрение такие телеса!
- Ну, знаете, это кто чем интересуется!…
Братчик все-таки вышла на площадку, как обычно вызвав веселое удивление зрителей. Сначала ее попытались освистать и вывести из себя громкими насмешками. Но судья, тоже поначалу немало удивленный, остановил игру и пригрозил, что очистит зал. Он прощал Зое блокировки и пробежки, а ближе к финалу, когда Братчик бросала штрафные, судья, передавая ей мяч, спросил негромко:
- Ты что после игры делаешь?
- Моюсь, - ответила Братчик, не поняв тайного смысла вопроса. - Под душем.
Судья тут
же начал штрафовать ее без всякой жалости. Получив пятый фол, Братчик села на скамейку запасных и уже оттуда наблюдала за крушением своей растерявшейся команды.
Но ничто не могло испортить Зое настроения. У нее был ровный, веселый характер, и все неприятности словно отскакивали от нее. Ни разу в жизни она не плакала, не мучилась бессонницей и не теряла аппетита. Энергия в ней так и била через край. Густые волосы она всегда раздирала расческой с громким электрическим треском, но хоть бы один волосок остался на зубцах. Не по годам налитое тело было упругим, матовобелая кожа даже мысли не допускала о каком-нибудь вульгарном прыщике. При этом щеки Зои всегда заливал стойкий румянец, будто она только что вбежала с мороза.
Однажды Братчик шла куда-то по своим делам, не замечая обжигающих мужских взглядов. А навстречу ей рота солдат прозаически маршировала в баню. Когда они поравнялись, из солдатских рядов раздался удивленный присвист и чей-то голос выкрикнул довольно внятно:
- Вот это жопа!…
Рота сбилась с ноги. Головы солдат, как по команде, повернулись Зое вслед, словно подсолнухи за солнцем.
- А сиськи-то! - восхищенно продолжил тот же голос. - Девушка, почем арбузы?
- Отставить! - сорвавшимся голосом приказал молодой лейтенант. - Разговорчики в строю!
Зоя опять-таки не огорчилась. Дома она внимательно рассмотрела себя в зеркало, но поскольку давно привыкла к собственному отражению, ничего особенного в нем не нашла.
А потом ей как-то попалась на глаза репродукция картины Рубенса «Венера и Адонис». И Зоя была потрясена, обнаружив свое полное сходство с обнаженной фигуристой женщиной, изображенной знаменитым художником черт-те сколько лет назад. Если до сих пор у нее и могли возникнуть какие-то сомнения на свой счет, то после этого она успокоилась совершенно. Уж этот Рубенс-то, возле которого все ахают в ленинградском Эрмитаже, не стал бы рисовать страшилу.
Но сверстники ее по Эрмитажам не шлялись, Рубенса вполне могли спутать с Рубиком - изобретателем популярного кубика, а потому не баловали Зою своим вниманием. Скорее всего, ее мощные формы вызывали у них определенную опаску. Слишком уж взрослой казалась им Братчик.
Кем она хотела стать, не знал никто. Похоже, она и сама этого не знала. Отшучивалась только:
- Матерью-героиней буду. Нарожаю с десяток, пусть они меня кормят.
- Но сначала-то их самих кормить придется.
- А об этом пускай муж заботится. У полковника зарплаты должно хватить.
- У какого еще полковника?
- Ну не за сержанта же я пойду!…
Шутки шутками, но именно военный в приличных чинах виделся Зое Братчик будущим спутником жизни.