Примадонна. Банкирша. Шлюха стр. 876
высоком каблуке она с трепетом подошла к большому зеркалу. Взглянула - и не узнала себя.
Перед ней была почти прежняя Зоя Братчик с блестящими глазами и вернувшимся румянцем. Любимое платье мягко подчеркивало все достоинства ее выразительной фигуры.
Зоя торжествующе усмехнулась.
И тут в прихожей прозвучал звонок.
Год 1996-й. Миледи
Миледи сидела у распахнутого прямо на море окна, обессилев от долгой борьбы с панцирем гигантского омара. Она была сыта и взяла омара из чистого любопытства. Олейник ни в чем ей не отказывал, а такое у Миледи случилось впервые, и грех было этим не воспользоваться.
-
Костя, а ты тогда позвонил Антону? - спросила она как бы между прочим.
- Какому Антону?
- Ну этому, из Мацесты.
- А-а… - Олейник сладко потянулся. - Да нет, как-то руки не дошли. А в чем дело? Он опять возникал?
- Нет.
- Значит, понял, что ему здесь не обломится.
- Он не понял, Костя. Он умер.
- Из-за неразделенной любви? - Олейник усмехнулся.
- Вряд ли.
- А ты-то откуда это знаешь?
- По телевизору показывали. Он в метро под поезд упал. На «Полежаевской».
- Прямо беда с этими приезжими, - сказал Олейник. - Притащатся в столицу из своей глухомани - вот у них голова и идет кругом с непривычки. А что же ты мне раньше об этом не рассказала?
- Забыла. А тебе разве интересно?
- Нет, - ответил Олейник, глядя ей в глаза. - Не интересно.
Они еще долго гуляли по ночному городку, заглядывая в бары и лавочки. Миледи теперь была уверена, что Олейник убил Антона, но ей не было страшно. Более того, она хотела бы услышать от Олейника признание в убийстве. Антон был мразью. Но даже не это главное. Главным
было то, что Олейник, защищая ее, пошел на страшное преступление. Что могло быть более весомым доказательством его любви?
Миледи убедила себя в этом без труда, потому что ей очень хотелось в это верить. А убедив, не только простила Косте убийство, но даже стала смотреть на него с восхищением. Таких мужчин она еще не встречала.
Через пару дней к ним на пляже пристал улыбчивый юноша из службы сервиса, предлагавший трехдневную поездку на джипе в Сахару.
- Сафари! Сафари! - твердил он и, изображая стрельбу из ружья, выкрикивал: - Пу! Пу!…
- Поедем, Костя! - загорелась Миледи. - Может быть, ты там льва подстрелишь. Шкуру в Москву привезем!
- Какая шкура? - усмехнулся Олейник. - Это же все туфта. Спасибо, если они какого-нибудь льва-пенсионера издали покажут.
- Ну просто посмотрим. А постреляем так, для развлечения.
- Я для развлечения не стреляю, - сухо ответил Олейник.
Миледи огорчилась, как ребенок, которому не дали желанную игрушку.
- И вообще, у нас трех дней нет, - добавил Олейник. - Мы послезавтра уедем.
- Уже?
- А что тут делать? Скукотища.
- Я, например, на верблюде еще не каталась.
- Переживешь.
Через день по утренней прохладе они вернулись в тунисскую столицу. Все их вещи остались в номере, они взяли с собой только видеокамеру, которой Олейник снимал Миледи.
Сам он избегал попадать в кадр.
- Значит, мы сюда