Прими свою тень стр. 282
потер затылок. – Неувольняемая, я так и сказал. Что она будет делать… То, что уже делает. Лезет через ограду там вон, за домом. Гроллом не надо быть, чтобы разобрать сопение! Потом через парк прокрадется в стойло Лоцмана. И будет полночи жаловаться ему на меня, а утром гордо выйдет на работу, делая вид, что меня нет и никто ей ничего не говорил. Отпад. Тьфу ты, и я туда же. Она разрушает мою малую стаю – табун Ломы.
– Расширяет границы твоих представлений о мире, – прищурился Йялл. – Твой мир нелеп до предела, в нем совершенно нет места кое-чему важному. Она далеко не худший образец незнакомой тебе породы людей – женской. Занялся бы ты…
– Катайтесь два круга по двору – и валите из конюшни, – возмутился Крон. Почесал шею подобравшегося со спины Лоцмана. – Как мы мирно жили… Никто нам не был нужен, Лома. Ты не хромал, я не рычал на людей… Идем, малыш, покатаем Сати – и в стойло, у нас процедуры. Норма так и не расплела твою прическу. Хотя, надо признать, конюх толковый. Работящая, при детях обычно не ругается. Опять же прическу сделала почти правильно. Ножка сильно болит? Вот бедняга, давай пожалею.
Сати осторожно обошла вороного по кругу, задирая голову и любуясь великолепием
огромного коня. Погладила мохнатые ноги, сперва переднюю правую, на которой светлый волос начинался от колена, потом заднюю, до самого копыта темную. И вторую заднюю – больную, удерживаемую на весу. Лоцман благодарно вздохнул. Он уже усвоил: есть среди людей такие – умеющие снимать боль. Надо лишь не мешать, стоять смирно и наслаждаться хотя бы иллюзией здоровья. Сати старательно, в полную силу, прощупывала даром снави пострадавшую ногу. Себя не жалела: отдавала без меры, потоком. Йялл поймал под руки и помог, Крон встал рядом. Ему нравилось наблюдать, как Лоцман неуверенно опускает ногу, как копыто касается камней двора.
Сати уже сидела на широченной спине. Охала при каждом шаге коня, колышущем эту живую поверхность. Закрыла глаза, прикусила губу – старалась помочь Лоцману полнее осознать себя и настроиться на здоровье. Ведь справилась она с лечением Паука! А тут все иначе, незнакомо – но посильно, наверное.
– Опыта нет в переписывании сигналов спинного мозга лошадей, – посетовал Крон. – Никто из волвеков до меня не учился в ветеринарном… Приходилось с нуля начинать, да и теперь непросто. Сати, ты снавь, талантливая, не хочешь начать большое дело: выстроить методику восстановления для животных? Лет десять уйдет, не меньше. Я уже многих уговаривал, только они не ценят по-настоящему широту души Ломы. Он…
– Отпадный, – хихикнула Сати. – Крон, ты тоже отпадный. Мы с братом остаемся, уговорил. Йялл хочет учиться в Академии, уже подал запрос. Я буду заниматься лошадьми. Только у меня есть котенок, ты не возражаешь? И косички я буду плести. И копыта этим… как его? Флемсом, да? Вот им самым натирать.
– Она стащила флемс? – ужаснулся Крон, замирая на полушаге и рассматривая копыта коня. – Я надеялся, масло или лак… Все, катайтесь без меня. Пойду и убью. Опытный образец, моя разработка… Первый флакон с доработанной формулой перламутрового глянца.
Волвек удалился в сторону парка. Сати рассмеялась и удобнее села на спине коня, а потом прикусила