Принцип четности стр. 149
вообще что-либо интересует.
- Пока я человек, я буду ставить человека в центр Вселенной, - сказал Кирилл упорно. - И ты меня в этом никогда не переубедишь. Вот и все. Вот овца, по идее, думает, что она - центр Вселенной. И кролик так же думает, наверное. Каждый считает себя...
- Позвольте не согласиться! - перебил его Глеб. - Ни кролик, ни овца, к счастью, ничего такого не думают. Они кушают себе травку и планов на завтра не строят. Тем и счастливы. Нам у них учиться надо, сапиенсы!
- А откуда вы вообще знаете, что думают кролики? - изрек Сергей. Дарвинисты хреновы...
- Ладно, я беру тайм-аут, - сказал Кирилл. - От меня отстань. Вон Серегу обрабатывай, философ. Я это все уже слышал не один раз. Я лучше бутерброд съем, пока Васильич все тут не сожрал.
- Меньше надо копья ломать, однако, - посоветовал Валера, усердно ковыряясь вилкой в банке тушенки. - А то машут-машут сначала мечами, а потом начинают жратву искать... Когда уже поздно, между прочим. Кстати, сейчас хорошо бы кофе пошло, - заметил он.
- Кофе? - вскинул бровь Глеб. - Это такое жидкое и черное? Которое из кофеина делают?
- Нет, - качнул головой Валера и поправил очки.
- Его из кофеина только выращивают. Из молотого.
- А кто у нас сегодня за Махмуда? - спросил Кирилл.
- Драйвер, драйвер, - произнес Глеб.
- Тогда поджигай, - сказал Валера Сергею.
- Только сначала еще по одной! - потребовал Кирилл. - Сегодня классно идет.
Они выпили еще по одной. Глеб поднялся из кресла и стал копаться на полке с книгами. Валера откинулся на спинку дивана. Бросив в рот ломтик лимона, Сергей пошел на кухню разогревать чайник.
Кое-как он нашел спички в одном из настенных ящичков и зажег газ на плите. Он даже не посмотрел, есть ли в стареньком двухлитровом чайнике вода, и когда тот покорно зашумел, Сергей приблизился к грязному оконному стеклу. Улица Магистральная была сегодня особенно заполнена транспортом. И людей, неторопливо плетущихся вдоль тротуаров, казалось, тоже стало больше. А может, действительно, это ему только казалось? Может, он раньше просто-напросто не обращал внимания на такие мелочи? И теперь эти мелочи, эти отблески чужой жизни стали вдруг особенно заметными? Болезненно заметными... Со стороны, ведь, как водится, всегда виднее. Недосягаемое всегда интересно, а запретный плод всегда сладок...
Он не заметил, как в кухне появился Глеб, держа в руках маленькую раскрытую книжку, похожую на томик стихов.
- Вот послушай, - сказал он, поглаживая бороду. - Каково сказано...
Он перелистнул страницу и прочел вслух:
Может быть, это точка безумия,
Может быть, это совесть твоя
Узел жизни, в котором мы узнаны
И развязаны для бытия...
- Ты это про что? - Сергей с вздохом отвернулся от окна.
На него в упор смотрели серые глаза Глеба.
- Это не я, - медленно сказал Глеб, усмехнувшись в усы. - Это Мандельштам. Осип.
- Погоди... Ну-ка, повтори.
Глеб повторил. Возникла небольшая пауза.
- Люблю, знаешь ли, красивое слово, - сказал Глеб, щелкнув пальцами. Ничего с собой поделать не могу.
В дверном проеме появился Валера и пристально оглядел