Принимаю бой стр. 2
Они требовали от новгородцев не плавать «за моря», а смиренно сидеть сиднем, дожидаясь у себя дома иноземных купцов. Свей нападали на суда, товары грабили и торговых людей губили.
В 1142 году на разбой вышел сам король Сверкер Колзонь. На шестидесяти шнеках — боевых паруюно-гребных судах — напал он на новгородский караван из трех ладей. Русские не струсили: топорами порубили полторы сотни недругов, потопили три корабля. Его величество король едва унес ноги
Шведы, однако, не замирились с восточным соседом. Они запретили западным купцам доставлять новгородцам оружие, а сами продолжали чинить грабеж на столбовой морской дороге
В 1157 году шведский король Эрих напал на Ладожскую крепость в устье Волхова. Разгорелась упорная битва. На помощь ладожанам подоспела из Новгорода дружина князя Святослава Ростиславовича. Русские захватили сорок три шнеки из пятидесяти пяти.
«Господин Великий Новгород» не раз предлагал северным соседям мир и дружбу. Но свей не унимались. И тогда новгородцы призадумались. Нельзя им было жить без крутой морской волны, без выхода в Балтику. Правда, они давно уже пробрались на берега «дышучего моря» — так величали в то время Северный Ледовитый океан с его могучими приливами и отливами. Ходили туда за «рыбьим зубом» — моржовым клыком и шкурами морских зверей. Но доставлять товары через дремучие леса и болота, а потом плыть в дальние страны по суровым полярным морям было тяжко и долго.
Однажды загудел колокол Софийского собора, созывая граждан на вече. Решили: хватит обороняться, надо «держати щит» — дать врагу отпор. Конечно, свей сильны, но у новгородцев есть верные друзья — эстонцы и карелы, которые также страдают от разбоев на море. Уговорились совместно ударить по столице недруга — Сигтуне.
На Щитной, Кузнецовой, Молотковой улицах мастера-оружейники стали готовить тысячи боевых щитов, шеломов, длинных рубах из железных колец, множество мечей, копий, стрел, боевых топоров, ножей-«засапожников».
От Новгорода до Сигтуны около тысячи верст. И каких! Порожистый Волхов, бурливая Ладога, стремительная Нева, туманный Финский залив…
Шведский город стоял на берегу большого озера Мелар, соединяющегося с морем узкой и длинной протокой Стокзунд. Берега Мелара были густо заселены, а само озеро усеяно сотнями островков, тоже не безлюдных.
Новгородцы не раз бывали в Сигтуне и, конечно, знали, что он такое, этот главный город врага. Сигтуна, писал один из историков, «в гордой безопасности возвышалась над всеми городами севера, имея не менее 18 800 богатых и знатных граждан». Она «презирала нападение, ибо гавань ея запиралась большой цепью, прикрепленной к двум утесам». С севера ее охраняло неприступное болото, с востока — два грозных замка, с запада — каменная стена.
В июле 1187 года новгородцы, эстонцы и карелы прорвались в пролив Стокзунд и овладели большим замком, в котором жил архиепископ. А затем, лавируя среди островков, ладьи скрытно приблизились к Сигтуне.
Удар был внезапным, быстрым, мощным. Город был «взят на щит»-его укрепления разрушены, верфи преданы огню.
Уходя из Сигтуны, новгородцы сорвали с петель городские врата, а ключи от них бросили в озеро.
В то время ворота покоренного города считались самым желанным трофеем, символом военного поражения противника. Бронзовые, двухстворчатые, высотою с хороший дом, украшенные рельефными фигурами святых, королей, львиными головами, врата были разобраны, погружены на ладьи, доставлены в