Библиотека

Привет от Вернера стр. 31

Размер шрифта
-
+
Тема

Что это – такой богатый человек, да? И Гизи рассмеялась. Оказывается, что это вовсе не человек, этот МОПР, хоть он и богатый, – это много людей, целые тысячи, даже миллионы, потому что это такая организация – МОПР: это Международная организация помощи революционерам. Вот что это такое! Все члены этой организации собирают деньги в одну общую кассу, кто сколько может. Гизины мама и папа тоже члены МОПРа, они тоже платят туда деньги, но совсем немножко, копейки, то есть пфенниги, потому что у них в Германии не копейки, а пфенниги, и на эти пфенниги они и приехали в СССР. То есть не на эти самые пфенниги, которые они отдали в МОПР, а на много пфеннигов, и копеек, и пенсов, и других иностранных денег, которые собирали члены МОПРа. Все это Гизи мне интересно рассказала.

А я опять рассказал ей про горизонт. Я сказал, что на даче тоже можно видеть круг горизонта, особенно в чистом поле.

– Ты хочешь видеть горизонт в чистом поле? – спросил я Гизи.

И она сказала, что хочет. Тогда я сказал, что скажу маме и отцу скажу, и ее обязательно возьмут, и никаких денег платить не надо, никаких пфеннигов, просто мы ее пригласим, и все. И Гизи сказала:

– Danke! (Это значит: «Спасибо!»)

Разговаривая, мы с Гизи незаметно подошли к Ляпкину. Он все ходил на своих лыжах вокруг Памятника. Он двигался еле-еле, широко расставив ноги, и пыхтел, то есть сопел. Доказав еще раз, что он Сопелкин. И страшно воображал. Из-за своих лыж. Он стал весь красный.

Когда мы подошли, Ляпкин остановился и посмотрел на нас.

– А у меня лыжи! – сказал он.

Но я это пропустил мимо ушей. Гизи все равно не поняла, и я не стал ей этого переводить. Я это пропустил мимо ушей, а сам сразу его огорошил... Думаете, я насыпал на него горох? Вовсе нет! Зачем мне сыпать на него горох, когда я его и так огорошил, безо всякого гороха.

– Вот ты тут ходишь и думаешь – ты в середине? – спросил я его.

– Как – в середине? В какой? – переспросил он.

– Ну, в середине! Как ты не понимаешь! Вот ты скажи: ты в середине двора?

Ляпкин неуверенно посмотрел вокруг, потом на Памятник Воровскому, потом на нас.

– Да, – сказал он.

– Ну, а вообще? – спросил я ехидно.

Гизи смотрела и слушала.

– Как – вообще? – спросил Ляпкин.

– Эх, ты! Не понимаешь! В середине ли ты горизонта – вот что!

Ляпкин смотрел на меня, моргая. Он совсем растерялся.

– Эх, ты! – сказал я опять. – Ну, скажи

вот что: в середине ты земли или нет?

– А ты? – спросил Ляпкин.

– Я в середине! – сказал я.

– Почему?

– Потому что я всегда в середине!

– Тогда я тоже в середине! – сказал вдруг Ляпкин.

Я расхохотался:

– Это ты? Ты-то в середине? В какой ты середине?

– В середине двора, – сказал Ляпкин.

Я опять расхохотался.

– Не понимаешь ты! – сказал я. – Ты в середине двора, а я вообще в середине! Понимаешь? Вообще! Я в середине всей Земли! Всего мира! И Гизи со мной в середине! А ты сбоку!

– Почему я сбоку? – обиделся Ляпкин. – Я тоже в середине!

– Это ты сейчас в середине, потому что мы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.