Привет от Вернера стр. 54
всю квартиру. – Он хочет! Ляпкин! Собаку... – и упал с рыданиями в мамины колени.
Через минуту в комнате Усов разразился скандал. Когда мы с мамой туда вошли, Ляпкин Большой стоял в окружении жильцов.
– Это... это черт знает что... – бормотал он сердито.
– Вы карьерист и жестокий человек! – кричал Зусман, весь красный, со свалившимися на кончик носа очками.
– Моему мужу тоже необходима эта комната! Больше, чем вам! – басила Жарикова, дымя папиросой.
– Плевать я хотел на комнату! – кричал Зусман. – Но пусть не трогает собаку!
– Вы не смеете пугать детей и заниматься самоуправством! – сказала мама.
– Вон он сказал, что вы застрелите! – кивнул Вовка на Ляпкина
Маленького. – И что вы комнату заберете...
– Эта ошшень нехарашо – стреляйть такой собака! – сказала Гизина мама. – Das ist abscheulich, so ein Hund zu erschießen!
– Ну знаете... – развел Ляпкин руками.
– Не «знаете», а подлость! – крикнул Зусман. – И вы не смеете!
– Надоело... – начал было Ляпкин Большой.
– Это вы нам надоели! – сказал Зусман. – Все ваши интриги и подлости!
– Ну, мы пойдем, – сказал Ляпкин и шагнул вперед, чтобы взять за руку Ляпкина Маленького, который стоял позади собаки, причем немного наклонился над Диком.
И тут Дик вдруг вскочил, вырвавшись из моих объятий, и зарычал на Ляпкина Большого, оскалив огромные клыки... Шерсть у него на загривке встала дыбом...
Ляпкин Большой испуганно отскочил в сторону. Вовка схватил Дика за ошейник.
– Безобразие! – пробормотал побледневший Ляпкин Большой.
– Ничего, поделом вам! – сказала Жарикова.
– А ну-ка! – сказал Ляпкин Большой, схватил сына за руку, и они вышли.
Мы услышали, как Ляпкин Маленький громко заплакал в своей комнате, все время повторяя: «Не надо! Не надо! Ой, папочка, не надо!»
– Пороть его будет! – сказала Жарикова.
– Ужасно! – сказала мама.
– Можно, мы пойдем с Диком гулять? – спросил я.
– Мы берем над ним шефство! – важно сказал Вовка. – Гизи, Юра и я!
– Идите! – сказала моя мама. – Только не спускайте его с поводка. И ненадолго...
Но неприятности этого дня не кончились. Самое неприятное было еще впереди.
Во дворе мы с Диком обошли несколько раз вокруг Памятника, но Дик шел неохотно. Мы остановились. Сначала Вовка держал Дика на поводке. Потом я. А потом Гизи. Так мы стояли и держали его, держали, а он все стоял, опустив голову.
Тут вышел Ахмет с метлой и скребком и стал чистить двор. Он подошел к нам и погладил Дика по голове.
– Отпустите его, – сказал Ахмет. – Пусть побегает.
– Он убежит! – сказал я. – Нельзя отпускать!
– Куда убежит? – удивился Ахмет. – Зачем?
– Действительно, – сказал Вовка. – Куда ему бежать?
– Was hat er gesagt? – спросила Гизи. – Что он сказал?
– Das der Hund weglauft, – объяснил я.
– Может, отпустим? – спросил Вовка.
– Отпустите! – сказал Ахмет.
– Пусть маленька гуляй! – сказала Гизи и засмеялась.
Вовка наклонился к Дику, отстегнул карабин от ошейника и, слегка хлопнув Дика по спине, как это делал Усы, сказал:
– А ну, Дик!
И тут произошло неожиданное: Дик поднял голову, навострил уши и кинулся со всех ног со двора... Мы так и ахнули!
– Дик! Дик! – закричал Вовка и бросился за ним со двора и дальше – вниз по Кузнецкому.
Ахмет виновато застыл на месте, глядя вслед Вовке.
Мы с Гизи тоже побежали в ту сторону, но далеко мы не могли бежать: