Библиотека

Приходи в полночь стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

Джо, когда они подошли к покрытому пылью красному «рэббиту» с откидывающимся верхом. – Мне пришлось запарковаться за милю отсюда.

– Хороший предлог, – подмигнув, заявила Пола. – Помоги мне опустить верх.

Опустив тяжелый виниловый верх, они кинули сумки на заднее сиденье и забрались в маленький автомобиль. Солнце светило им в глаза, головы были заняты будущим, и они не заметили, как коричневый седан тихонько влился в уличное движение и последовал за Полой до перекрестка, втиснувшись в полосу левого поворота почти сразу же после нее.

– Эй, это прекрасно, прекрасно… покажи мне свое роскошное тело и как следует потяниись. Так, продолжай. Хорошо… потянись для

меня, малышка. Выгни спину, ноги вытяни до Китая. Вот та а ак, – сказал Ник и раскатисто засмеялся. – Вот так просто прекрасно!

Ник редко работал с цветной пленкой и никогда не делал фотографий, бьющих на эффект роскоши, но сегодня он устоять не смог. Мэрилин, периодически позировавшая ему, пребывала в редком для нее рабочем настроении. Стройная и чувственная, она подвигла его на композицию, невероятно простую, но в то же время позволяющую выявить чистоту линии и цвета, которая была такой же эффектной, как все, что он делал.

Из листа фанеры он вырезал подобие горного ландшафта, подсветил сзади, уложил ее перед ним в томной позе так, чтобы изгибы ее тела контрастировали с резкой линией гор. Проявлением изобретательности стало насыщенное сияние оранжевого заката – свет вольфрамовой лампы на раскрашенном заднике.

Теплый свет блестел на теле Мэрилин, создавая глубокие тени и подчеркивая женскую таинственность. Нагота редко вдохновляла Ника. Этой же модели недоставало тонкости, но сегодня удалось все. Лежавшая на боку Мэрилин была сфинксом, символом невозмутимости и загадочности. А теперь, лежа на спине и потягиваясь, она казалась очаровательной игрушкой.

Ник двигался вокруг нее, очарованный красотой ее стройного тела. Он любил, когда объект поначалу сопротивлялся ему, сдаваясь только тогда, когда он убеждал модель, что она необыкновенная, что она – основа его творческого видения. Остальное получалось само собой. С помощью ласковых уговоров он прорывал оборону, словно любовник, вовлекая в свою работу и ее, заставляя участвовать в воплощении замысла.

И наступал момент, когда она окончательно размякала, подчиняясь происходящему, подчиняясь камере, и это приносило ему огромное удовлетворение. Иногда он задавался вопросом: не это ли в первую очередь привлекало его в эту область – неотразимая власть фотографа над своими объектами, тонкое подчинение, навязываемое камерой?

Сейчас Мэрилин молча смотрела на него, в ее зеленых кошачьих глазах читалось любопытство, и Ник понял, что перестал снимать.

– Повернись, – попросил он ее; его голос упал до шепота. – Медленно, вот так, медленно. Покажи мне свою спину… ну же, покажи мне свою чудную спинку. Хорошо, хорошо, хорошо… еще немного… еще чуть чуть. Поворачивайся… еще. Снято!

Упав на колени, чтобы снять под другим углом, и повернув объектив, чтобы навести фокус, он быстро делал снимки, ловя ее на вздохе, запечатлевая ее, пока она позирует именно так, как ему нужно, – с выгнутой спиной и крестцом, почти упершимся ему в лицо.

– Боже, – проговорил он, – держи эту позу. Я хочу снять тебя вот так… именно так.

Но Мэрилин уже овладевало беспокойство. По ее грациозной спине пробежала нервная

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.