Призрачный стр. 71
день путники спали в снежной пещере, а вечером, когда солнце опускалось за горизонт, выбирались наружу и продолжали путь по Хрустальной равнине.
Во главе шел Фаолан, оставляя на искрящемся снегу следы со спиральной отметкой. Эдме, которая знала Фаолана лучше других волков, очень часто замечала несвойственные ему повадки и выражения. Иногда ей казалось, что в Фаолана вселились какие-то другие существа, и временами они едва ли не проглядывали сквозь его шкуру. И еще ее одновременно беспокоила и утешала кость, которую она несла в зубах. Выглоданные на ней знаки были прекрасными, но она едва понимала их. Это были знаки древнего волчьего языка, а на этом языке она знала лишь несколько выражений, сохранившихся в речи нынешних волков. Она догадывалась, что это часть какой-то очень важной древней истории, теряющейся во тьме веков.
А вот Фаолан часто говорил какие-то фразы на древнем волчьем языке, которые никто из других волков не понимал и которые могли быть известны лишь тем, кто жил в те далекие времена.
Эдме в очередной раз посмотрела на шедшего рядом Фаолана.
Загадочная боль в задней ноге по-прежнему беспокоила ее, но она к ней привыкла. И идти стало легче.
Эдме подумала, что эта боль каким-то образом связана с костью, которую она несет. «Интересно, если я перестану ее нести, захромаю ли я снова?» – спросила она себя.
Когда они уже почти пересекли Хрустальную равнину и приблизились к западному морю, снег стал плотнее и сооружать снежные пещеры оказалось труднее.
Однажды вечером, когда они, как надеялись, вышли из своей последней снежной пещеры, Гвиннет взлетела, чтобы отправиться на разведку. Пролетая над Банджей, которая шла рядом с Мирром и несла в зубах свою дочку, сова услышала, как волчица развлекает щенков мелодиями песен, которые распевали стражи Кольца, когда дули ветра-ветрищи и совы-угленосы прилетали за угольками из извергающихся вулканов. Эти мелодии почему-то напомнили Гвиннет о том времени, когда она вместе с отцом только-только перебралась в страну Далеко-Далеко и познакомилась с Сарк.
Сарк! Как же Гвиннет скучала по ней. С каждой лигой, которая отдаляла их от Далеко-Далеко, тоска становилась все непереносимее. Если бы только Сарк воспользовалась своими лекарствами, если бы только они немного подождали, пока она выздоровеет, то сейчас бы она шла вместе с ними… Если бы только… Гвиннет подумала, что вся жизнь полна сожалений и несбыточных надежд.
Когда-то тетушка сказала ей, что мир нечестен и несправедлив. Конечно, было нечестно, когда клан МакХитов решил хитростью развязать войну между волками и медведями. И было несправедливо, что Эдме намеренно лишили глаза. Если бы все в мире случалось по справедливости, то хорошие не погибали бы молодыми, как Корин, король Великого Древа. А злые и подлые тут же отправлялись бы в вечное пламя Сумеречного мира.
Да, мир не был справедливым. Но в эту безоблачную ночь, когда сова пролетала в чистом небе над Хрустальной равниной, он казался очень красивым. Гвиннет решила немного насладиться звездами, тем более что она летала быстрее волков, и ей некуда было спешить. Юные совята учились ориентироваться по созвездиям, запоминая, какие из них где находятся в различные времена года. Масковая сипуха круто развернулась и полетела на восток – в сторону «небесного выводка», как выражались совы.